Многие назвали бы нас сумасшедшими из-за участия в таком диком социальном эксперименте. Но одним из лучших решений в моей жизни было то, что мы приняли во время последней девичьей поездки. Мы решили переехать в огромный, хоть и полуразрушенный таунхаус Делии в Бостоне и сделать то, о чем мечтали еще с колледжа — вместе растить детей.

Мужчины в наш первоначальный пакт не входили, но с тех пор как Лив по-настоящему влюбилась в своего фиктивного мужа Беккета, а Дилан — в Кортни, будущего отца своего ребенка, наша коммуна только разрослась.

Последние несколько месяцев превратились в сплошной безумный аттракцион. Это совсем не похоже на нашу с Каем тихую, пусть и одинокую жизнь в Калифорнии, но я уже и не помню, когда мне было так весело.

— Спаржа и капуста кале, — я поджимаю губы, вбивая слова в телефон.

Мне абсолютно не интересен хоккей, как и любые другие контактные виды спорта. Я бы с гораздо большим удовольствием посидела дома с книгой или поизучала вред кукурузного сиропа. Но раз уж Беккет пообещал сводить Кая на матч «Boston Bolts» в честь его девятилетия и настоял, чтобы мы пошли все вместе, мне приходится торчать на этой забитой людьми арене среди неадекватных и пьяных фанатов. Все они выглядят так, будто шли на студенческую пьянку, но перепутали дверь и попали на стадион.

Если бы не день рождения Кая, ноги бы моей здесь не было. С отцом они постоянно смотрели Bolts по телевизору, но я не собираюсь поощрять увлечение сына таким опасным спортом.

Он же может сломать кость или, чего доброго, вообще...

И хотя он умоляет меня без остановки — своим тихим голоском и этими грустными глазами в кучу, точь-в-точь как у моего покойного мужа, — разрешить ему пойти в секцию хоккея, я стою на своем.

Правда, на этот огромный стакан слаша у него в руках я все-таки согласилась. Там же сплошной сахар, искусственные красители и хрен пойми что еще. Я бы ни за что не купила, но этот мелкий так посмотрел на меня своими щенячьими глазами, что буквально применил джедайский гипноз, и моя оборона рухнула.

Ладно, один раз я это спущу на тормозах, но всю следующую неделю придется очищать его организм от этой гадости нормальной, здоровой едой.

Кстати, надо бы добавить в список сардины, печень и брюссельскую капусту.

Я оборачиваюсь к Дилан, которая стоит позади меня. Она рассеянно поглаживает свой беременный живот, параллельно жуя то, что по всем признакам является хот-догом.

Мой нос брезгливо морщится.

— Дил, ты хоть знаешь, сколько в этом хот-доге нитратов? Это же перекрученные в эмульсию мясные обрезки, склеенные хрен пойми какими мерзкими химикатами.

Дилан переводит на меня блестящие глаза, продолжая жевать с набитым ртом:

— Вселенная велела мне давать ребенку то, что он просит. А просит он нитраты!

Я закатываю глаза и вбиваю в телефон еще один пункт. На этот раз персонально для детокса Дилан.

— Я снова приготовлю тебе тот смузи из овсянки, репы и куркумы. Помню, как сильно он тебе понравился в прошлый раз.

В ответ Дилан бурчит что-то очень похожее на «...понравился так же сильно, как жрать компост», но финальная сирена и буквально обезумевшая толпа заглушают половину ее слов.

Bolts забили очередную шайбу. И пока игроки плавно скользят по льду, мой взгляд намертво цепляется за защитника под шестнадцатым номером с фамилией Паркер на джерси. Даже отсюда видно, что он возвышается над остальными — и ростом, и всей своей энергетикой.

Я видела его фотки по телику, потому что мой покойный муж и сын от него просто тащились, но вживую сегодня... он словно обладает собственным гравитационным полем.

В этом мужике явно больше ста восьмидесяти пяти сантиметров. Темные волосы, золотистая загорелая кожа — и это при том, что льда он в своей жизни видит явно больше, чем солнца. И если мне не изменяет моя крайне ненадежная память на лица из телевизора, эту кожу дополняют золотисто-зеленые глаза, густые ресницы, широкие брови и пухлые, гладкие губы, при взгляде на которые я сейчас невольно облизываюсь.

Но опять же, это исключительно по версии моей крайне ненадежной памяти.

Мои глаза сканируют его, словно я какая-то похотливая фанатка, ловящая каждое его быстрое движение и абсолютную концентрацию. В том, как он двигается, чувствуются такая уверенность и решительность, он ведет шайбу с точностью хирурга... И я невольно задаюсь вопросом: неужели он с такой же уверенностью и контролем делает все остальное? Использовал бы он эти огромные ручищи... И это идеальное тело...

От мыслей о том, что эти руки могут делать вне катка, я прикусываю нижнюю губу и шумно прокашливаюсь. К моему глубокому раздражению, в этот момент я натыкаюсь на взгляд Беккета и его дурацкую, все понимающую ухмылку.

Понятия не имею, к чему эта ехидная улыбка на его миллиардерской физиономии, но если он сейчас же не перестанет, я ее с него сдеру. Я быстро утыкаюсь в телефон, мечтая, чтобы короткая стрижка могла скрыть мои пылающие уши.

Мне просто нужно с кем-нибудь переспать. Срочно.