Кортни разжал свои огромные руки. Серьезно, его тело выглядело так, будто вдоль него тянется целая горная цепь из мышц. Плоский живот — как рельеф земли. Задницу отсюда я не видела, но готова была поспорить: в темных джинсах она смотрелась не хуже, чем в бейсбольной форме.

Делия ткнула меня локтем в бок, возвращая на землю.

— Кажется, ты сейчас слюни пустишь, — поддела она.

— Не кажется, — шепнула я в ответ. — Он горячий. А бейсбол — мой любимый троп. Эти парни точно знают, как выбить хоум-ран.

В ответ я получила закатанные глаза, подозрительно похожие на те, которыми одаривали мир ее дочери. Делии давно пора было расстаться с мыслью, что все мужчины — враги.

Кортни обвел взглядом комнату и рассмеялся.

— Ну вы меня и развели. Это точно входит в десятку лучших розыгрышей.

— Розыгрыш — это практическая шутка, — Фиби сердито топнула ножкой. — Например, положить человеку в кровать клешню омара или притвориться голосом призрака. А это штраф за плохие слова.

Я честно пыталась сдержаться, но из меня все равно вырвался смешок — уж слишком серьезно Фиби это сказала. Кортни Миллер славился умом, умением читать бэттеров и выстраивать игру. Он точно не был глупым, но наблюдать, как восьмилетняя девочка с важным видом ему все объясняет, — пожалуй, лучшее за весь год.

Коллетт нахмурилась, глядя на меня.

— Тетя Дил, это не смешно. Она права. Это комиссия. Хочешь ругаться — плати. Так же, как платишь за превышение скорости.

— За что? — переспросила Шей, и прядь волос снова упала ей на глаза. Она заправила ее за ухо.

— Тетя Шей, — вздохнула Фиби. — Ты же знаешь, как мама говорит, что просто платит, чтобы ездить быстрее, чем можно? Вот и мистер Миллер платит, если хочет ругаться.

Мне нравилось, как изобретательно Делия объясняла своим маленьким гениям нарушение правил, но Шей явно это не одобряла. Теперь она, наверное, будет нервничать каждый раз, когда Делия садится за руль. А то и вовсе начнет настаивать, чтобы водить самой. Тогда у Делии точно случится взрыв. Да и мне было бы сложно сохранять спокойствие, если бы Шей ехала по трассе так, будто мы в школьной зоне.

— Хватит, — Бекетт раздраженно махнул свободной рукой. — У мистера Пучок нет такого счета, чтобы тянуть штрафы по тысяче долларов.

— Чего? — Кортни покачал головой и нахмурился. — Не будь засранцем. Ты платишь мне больше за каждый мой сигнал.

О, вот теперь становилось интересно. Между ними назревало настоящее противостояние — стояли, сверля друг друга взглядами. Чистое развлечение. Их ауры столкнулись, вспыхнув разными цветами.

Красные оттенки Бекетта всегда означали злость, упрямство или напор — яркие, резкие.

Интересно, как они переплетались с прохладными желто-голубыми тонами, окружавшими нашего нового гостя. Если бы их ауры смешались в мягкий фиолетово-зеленый, где есть и эмпатия, и мудрость, всем бы стало проще.

Хотя, как ни люблю мужчин, мудрыми я считала далеко не всех.

Но прежде чем все переросло в хаос, спокойные оттенки Кортни взяли верх. Он покачал головой и отвернулся. И этого хватило, чтобы напряжение в комнате спало, а Бекетт почти сразу остыл.

— Прошу прощения за выражения, — сказал Кортни близняшкам. — QR-код подойдет. Отправьте мне.

Он разговаривал с ними как со взрослыми, и обе девочки заулыбались. Похоже, он еще не попал в их черный список. И понятия не имел, как ему повезло.

Пока он ждал код, снова повернулся к Бекетту.

— Я пришел за своими счастливыми носками. Рыжий стащил их.

И в этот момент стало уже не так весело. Бекетт не устраивал никакой хитрой схемы, чтобы затащить его сюда. И он пришел не за мной. Нет, он оказался в нашем доме потому, что мой сын стащил его вещи. Лиам был из тех детей, у кого доброе сердце и катастрофические идеи. Зачем ему понадобились грязные носки кетчера — загадка. Может, я слишком часто говорила ему прислушиваться к знакам вселенной? Может, он решил, что каждая безумная мысль в его голове — это и есть знак?

Я развернулась и вышла из комнаты.

Наша странная, безумная семья держалась на том, что у каждого была своя роль. Почти сразу после переезда я взяла на себя обязанности мамы, сидящей дома, и стирка стала моей зоной. Но когда появился Бекетт, все изменилось. После того как я однажды — всего один раз — окрасила его рубашку в розовый, у него едва не случился инфаркт, и он перехватил инициативу. Теперь вместо двух куч — грязное и чистое — он ввел почти военную систему сортировки, которую мы, конечно, игнорировали. Бедный Бекетт. К концу года он, наверное, поседеет.

Прачечная выглядела как образец идеального порядка. Повсюду висели таблички, указывающие, куда что складывать. Для малышей, которые еще не умели читать, он даже добавил картинки: белое, цветное, темное, деликатное. А внутри каждой зоны стояли контейнеры с фамилиями и фотографиями семей.