Дети расхохотались над моей пародией на Джуниор. Они слышали ее уже сотню раз, но каждый раз смеялись как в первый. В восемь лет я научилась говорить, не шевеля губами. К десяти освоила чревовещание, а в подростковом возрасте довела до идеала умение подражать голосам.

Шей покачала головой, но уголки ее губ дернулись вверх. Она любила меня за то, что я заставляю ее смеяться. После того как она потеряла мужа из-за рака, ей в жизни стало остро не хватать смеха. С его уходом ее жизнь превратилась в сплошные нельзя. Нельзя выходить, нельзя есть вредное, нельзя отпускать Кая ни на шаг и нельзя расслабляться. Она жила в постоянном напряжении.

— Ты же знаешь, ей это не нравится.

Я подошла и забрала у Финна пистолет, пока он прицеливался для следующего выстрела.

— Она переживает за своих малышей.

— Не могу поверить, что у нас скоро будет четыре чертовых енота, — пробурчал Бекетт.

— Четыре? — фыркнул Кортни и придвинулся ближе к прихожей, словно в любой момент готов был дать деру.

— Судя по тому, как она гнездится, это случится со дня на день. Я читала, что когда у енота такой большой выводок, им иногда нужна помощь.

Я ухмыльнулась, наслаждаясь тем, как у Бекетта расширились глаза.

— Помощь? — он бросил быстрый взгляд на Джуниор.

Лив глубоко вдохнула, медленно выдохнула и повторила это еще раз, скорее всего считая про себя. Потом я скажу ей, что шутила. Иначе она начнет переживать.

— Почему это… — Кортни покачал головой, его пучок чуть качнулся. — Почему она в доме?

Его широко раскрытые голубые глаза метнулись от Джуниор, которая заметно успокоилась, когда по ней перестали стрелять, ко мне, а затем к Бекетту.

— Ты предлагаешь, чтобы я и мои дети остались без крыши? — возмутилась Джуниор.

Кортни снова огляделся, все еще пытаясь понять, откуда идет голос.

— Я знаю, когда мне не рады на общем сборе. Хм.

— Как бы это ни звучало, она безобидная, — Лив нервно хихикнула, наблюдая, как Джуниор скрывается глубоко в камине.

— Но…

Бекетт зарычал. Еще одна вещь, которую он с радостью решил бы деньгами, если бы мы позволили.

— Я же сказал не задавать вопросов, Пучок.

Пучок. Нет, ему это не подходит. Я бы назвала его как-нибудь…

Я не успела додумать, потому что в комнату вошла Делия, каблуки четко отбивали шаги по деревянному полу. Шей протянула ей стакан с зеленой жижей.

— О, ты опять это сделала. Болото в стакане.

Последние слова Делия пробормотала себе под нос, натягивая вежливую улыбку и перекидывая длинный светлый хвост через плечо.

Как она умудряется носить этот идеально затянутый хвост круглые сутки и не страдать от головной боли? Иногда мне уже от одного взгляда на него становилось не по себе. Казалось, ее волосы настолько дисциплинированы, что даже не думают выбиваться. Как и ее ноги — будто они не имеют права болеть в этих каблуках, в которые она их загоняет каждый день.

Мои бы ноги взбунтовались через десять минут в десятисантиметровых шпильках. Мне лучше всего босиком — так легче чувствовать чистую энергию земли. Если уж приходится что-то надевать, я выбираю сандалии. Мой стиль где-то между творческим хаосом и богемной небрежностью. Если вещь заставляет меня улыбнуться — я ее ношу.

Делия же выглядела так, будто каждый день идет на деловую встречу. Если бы я не знала ее, подумала бы, что она и спит в костюме.

Она скривилась, глядя на стакан, явно прикидывая, как бы отвертеться от дегустации, потом окинула взглядом комнату. Когда ее взгляд наткнулся на Кортни, гримаса превратилась в жесткий прищур, и она уперла свободную руку в бок. Ой-ой. Включился режим ненависти к мужчинам. Делия искренне считала, что женщине мужчина не нужен ни для чего, даже для удовольствия. Сколько я ни пыталась объяснить, что мужчина, который знает, что делает, куда интереснее игрушек, ее это не убеждало. Ее яркая красная аура мгновенно мутнела до темно бордового, стоило рядом появиться мужчине. Неважно, насколько он был приятным или красивым. Сам факт его существования уже выводил ее из себя.

Она поджала губы.

— Что он тут делает?

— Кажется, Бекетт выставил его на торги, — пожала я плечами. — Поэтому и собрал всех.

Лив метнула на мужа предупреждающий взгляд.

— Я ничего такого не делаю, — заверил ее Бекетт, а потом посмотрел на меня с тем самым усталым раздражением, которым обычно меня одаривал. — Не начинай, Диппи Ду.

Я? Если кто и затевал интриги, так это Бекетт. Он пытался действовать аккуратно, расспрашивая меня, Шей и Делию о наших предпочтениях в мужчинах, но выражение его лица выдавало его с головой. У него был план, и я позволяла ему его реализовывать. В основном потому, что это обещало быть весело.

— Я люблю неприятности.

Я была за все, что делает жизнь интереснее.

Кортни усмехнулся на мои слова.

— Но он твой, Бекетт? — спросила Делия, не сводя взгляда с бейсболиста.

— Нет, — фыркнул Кортни.

И одновременно с этим Бекетт сказал: