Она обернулась ко мне, опершись ладонями о малиновое сукно. Теперь в лучах заката сияло золото в ее глазах.

— Сыграем?

Я откашлялся.

— Я думал, быстренько приведу волосы в порядок, и пойдем.

Склонив голову и поджав губы, она окинула меня оценивающим взглядом.

— Это уже второй раз за час, когда я в тебе ошибаюсь. — Она усмехнулась. — Обычно я лучше разбираюсь в людях. Но с прозвищем я угадала.

— Э-э... — выдал я свой самый красноречивый ответ.

Она хихикнула, ослепив меня улыбкой.

— Иди, Самсон, заряжайся силой. Я пока сама себя развлеку.

Смысл ее слов ускользал от меня. Кажется, попытки расшифровать и проанализировать наши диалоги станут моим любимым видом головоломок. Пока я понял одно: большую часть времени я ни черта не соображаю, о чем она говорит. И все же каждое наше взаимодействие, каждое слово и каждая ее улыбка зажигали меня изнутри. Будто она обращалась напрямую к моей душе или еще какой-то подобной бредятине. Я знал ее всего минут двадцать, но само ее присутствие успокаивало, и эти мгновения казались годами. Я привык дотошно препарировать каждый аспект своей жизни, но если и была в мире женщина, ради которой я готов был послать все к черту и прыгнуть в омут с головой, то это была она.

Он не сводил с меня пристального взгляда, пропуская длинные пальцы сквозь светлые волосы, собранные в пучок. То ли передумывал причесываться, то ли прикидывал, разумно ли оставлять меня одну в своем доме.

Ему не о чем было беспокоиться. Мне не нужно было заглядывать в шкафы или рыться в ящиках, чтобы понять, что он за человек. Все, что мне требовалось знать, я выяснила, едва сделав два шага по этому огромному пентхаусу.

Атмосфера в его жилище была точь-в-точь как он сам. В воздухе разлилась спокойная искренность, смешанная с легким зарядом созидательной энергии — той самой, что пронзала меня каждый раз, когда я оказывалась рядом с ним. В таких местах людям инстинктивно хочется остаться подольше.

— В «девятку»? — Его глаза заблестели, медленно скользя вниз по моему комбинезону.

Будь я проклята, если каждый такой его осмотр — а с тех пор, как я нашла его на тротуаре у своего дома, их было уже добрых пять-шесть — не ощущался как ласка по коже. В животе все перевернулось.

Закусив пухлую нижнюю губу, он снова посмотрел мне в лицо. Остаться здесь на вечер могло стать самым приятным видом опасности. — Или ты из тех женщин, что предпочитают «восьмерку»?

— В «девятку».

Уголок его рта дернулся в ухмылке.

— Но.

Его синие глаза сузились.

— За каждый забитый мною шар ты отвечаешь на один вопрос.

Он откашлялся, долго и изучающе глядя на меня. — Идет. — Он кивнул. — При условии, что я получаю то же самое за каждый свой шар.

— Я только за равноправие. — Я сняла треугольник с крючка сбоку стола, собираясь расставить шары, но когда обернулась, у меня перехватило дыхание, а сердце на миг замерло.

Кортни стянул через голову рубашку, оставшись в облегающей футболке. Черт, это было ужасно клишированно, но он вылитый Тор — огромный златовласый бог стихий. Как и его небесный двойник, он обладал мощной грудью и широченными плечами, которые обтягивала ткань, ставшая второй кожей. Бицепсы так напрягали рукава, будто вот-вот разорвут их в клочья.

— Обалдеть, парень. Решил меня прикончить? Предупреждать надо, прежде чем вот так раздеваться.

— Все по-честному, — хмыкнул он. — Ты убиваешь меня с той самой секунды, как улыбнулась мне в раздевалке.

В тот момент, когда наши взгляды встретились, я готова была поклясться: вселенная зажгла над головой Кортни огромную мигающую стрелку с надписью: «Это он». Что ж, я прислушалась. Вселенная редко меня подводила. Именно поэтому я без колебаний надела сексуальный наряд и встала у него на пути. У меня не было ни единой претензии к тому, как прошел вечер, или к тому, как мы кружили друг вокруг друга.

Шары с сухим стуком встали в деревянный треугольник. Я аккуратно прижала их пальцами, придавая классическую форму ромба для «девятки». — Я разбиваю.

Он откинулся на черный барный стул, пристроив зад на мягкое сиденье. — Дамам всегда уступают. — Его слова отозвались во мне хриплым обещанием чего-то большего, чем просто партии в бильярд. Но я любила игры, а флирт был лучшей из них.

Взяв кий, я подошла к краю стола и наклонилась, прицеливаясь. Я не смогла сдержать улыбку, услышав за спиной его приглушенный стон. Гладкое дерево скользнуло между пальцев и ударило по битку, отправив его в полет по сукну. Шары разлетелись по всем углам, и характерный звук «плинк» — смоляной шар упал в кожаную лузу — заставил меня просиять.

— Случайность, — прохрипел он сзади.

— Лучше быть везучей, чем умелой, — отшутилась я, оборачиваясь к нему.