Мы все замираем, не отрываясь от экрана. Лиам заходит на кухню и открывает кран. Струя воды бьет ему прямо в глаз, заставая врасплох. Он выскакивает из поля зрения камеры. Через мгновение появляется Дилан. Она изучает кран и качает головой.

— Я сказала Лиаму, что на этот трюк не куплюсь. Решила, что это он или кто-то из детей меня разыгрывает.

Делия бурчит:

— А оказалось, что самый большой ребенок из всех — мужик-дитя Беккет.

Шей прижимает ладонь ко рту, заглушая смех, и качает головой.

На экране Дилан тащит Беккета на кухню. Он делает вид, что внимательно осматривает кран. Потом исчезает из кадра и возвращается с тем же чертовым ключом. Опускается на пол, движения почти один в один как раньше, и снова пропадает под раковиной. Когда он выныривает, проверяет кран — и вуаля, все работает.

Хм.

— Это ничего не доказывает, — бормочу я и делаю добрый глоток вина.

Дилан играет бровями.

— Просто смотри дальше.

Она переключается на запись с другой камеры. На этот раз Беккет отрывает сломанную ступеньку на лестнице — ту самую, через которую Дилан и Шей видели, как он провалился. Он перерезает кабель. Тот самый, про который потом сказал мне, что нашел его болтающимся. В другом кадре, из коридора наверху, он подпрыгивает прямо у двери в ванную. Снова и снова. Запись с камеры внизу, совпадающая по времени, показывает, как с потолка в гостиной сыплется штукатурка, засыпая мебель. В тот же вечер он все пропылесосил и зашпаклевал.

— Я не понимаю, — бормочу я.

Дилан запрокидывает голову и смотрит на меня с улыбкой.

— Он хотел быть нужным, Лив.

— Или он хотел, чтобы она поверила, будто дом разваливается, и съехала, — возражает Делия.

Дилан качает головой и включает еще одно видео.

— Тогда зачем ему было так стараться с комнатой Адди? Или чинить лестницу? Все, к чему он приложил руку, и так было проблемным. Он делал это еще хуже, чтобы нам пришлось все чинить.

— И все же крыша у нас все еще течет, — ворчит Делия.

У меня замирает сердце.

— Вообще-то… — неуверенно начинаю я. — Я вчера ночью смотрела в потолок у себя в спальне — пятна от воды исчезли.

Дилан вздыхает.

— Сходите и посмотрите на крышу, девочки. А потом скажите мне, что Беккет хотел, чтобы она уехала.

Я зажимаю стеклянную бутылку под мышкой и почти бегу из комнаты — вино плещется при каждом шаге. С каждым движением я все больше уверяюсь в чувствах Беккета. Может, я себя обманываю, но он так старался все сломать, чтобы мы были вынуждены это чинить. Зачем бы он делал это, если бы ему было все равно? Да, это слегка безумно, но разве не в этом суть любви? В том, что она делает с человеком?

Это не про разум. Это про прыжок и веру без всякой гарантии, чем все закончится. И да, это может сделать человека слегка неуравновешенным — чуть безумным. Но, господи, я предпочту это той роботизированной жизни, которую вела до того, как Беккет предложил мне выйти за него замуж в Вегасе, словно это было самым рациональным решением на свете.

Я распахиваю дверь на крышу, и воздух выбивает из легких. Здесь невероятно красиво. Именно так, как я описывала в ту первую ночь, когда он переехал.

Место для отдыха. Место, где наша семья может проводить время вместе. Диваны с уличными подушками оттенков бирюзы, фиолетового, розового и синего. Гирлянды и растения. Водяной столик для Адди, маленький стол для детей и длинный тиковый — для взрослых. Небольшой столик на террасе с очагом в центре. Свечи — большие и маленькие — по всему пространству.

— Офигеть, — бормочет Шей где-то за моей спиной.

Я почти слышу улыбку Дилан.

— Я же говорила. Он ее любит. Он хочет дать ей все. С ним или без него.

— А если я хочу — с ним? — шепчу я, оглядываясь вокруг и представляя, как мы собираемся здесь всей семьей. Дети — у своего столика с раскрасками, мы, девчонки, свернувшись на диванах с бутылкой-другой вина. И Беккет — прямо в центре этого хаоса. Иногда рядом со мной, держит за руку или целует в лоб. Но чаще — сидит по-турецки на полу, устраивает чаепитие. Обсуждает акции с близнецами. Плетет браслеты с Винни. Говорит о бейсболе с Лиамом или смотрит хоккей на телефоне вместе с Каем.

И тут меня накрывает.

— Я знаю, что мне нужно сделать, — шепчу я подругам. — Но мне понадобится ваша помощь.



Гэвин:Ты в порядке?

Беккет: Просто скучаю по жене и детям.

Гэвин: Никогда бы не подумал, что доживу до этого дня.

Эйден:Можно я оставлю пентхаус? Моя квартира и близко не такая большая, а закаты у тебя лучше.

Гэвин: Слишком рано, бро. Слишком рано.

Беккет:Когда мы услышим ответ?

Гэвин:Может, через пару дней. А что?

Брукс:Думаешь о том же, о чем и я?

Эйден: Понятия не имею, о чем ты думаешь, но если это про продажу пентхауса как грандиозный жест — продавай мне!

Гэвин: Эйден, заткнись, утка.

Гэвин: Утка.

Гэвин: Утка.

Эйден: Гусь!

Брукс: Боже мой, ты идиот.

Эйден: Несправедливо, мужик. Несправедливо.

Беккет вышел из чата.