Беккет не перебивает. Он внимательно смотрит на меня, не выдавая своих мыслей.

— Ты отлично ладишь с детьми. Со всеми. Надеюсь, ты это видишь. И я знаю, это совсем не то, что ты себе представлял. Да и кто вообще мог бы придумать такую безумную картину? Но если кто и способен во всем этом разобраться, так это ты. Ты не обязан быть своим отцом. И у этой семьи четыре мамы — помощи много. Я знаю, я болтаю. Просто… пожалуйста, милый, не уезжай.

Беккет улыбается и проводит большим пальцем по моей щеке.

— Я знаю, Ливи. И мне понравилось все, что дети устроили. Но почему ты решила, что я собираюсь съезжать?

— Пентхаус был готов, — я опускаю взгляд и тереблю пуговицу на его майке.

Он подхватывает мой подбородок двумя пальцами и приподнимает лицо, заставляя смотреть на него.

— Да?

— И ты заставил подрядчиков работать сверхурочно.

Беккет вздыхает, его дыхание щекочет волосы у висков.

— Потому что дом разваливается, а ты отказываешься из него уезжать.

Я киваю.

— Вот именно. И ты хотел, чтобы там было безопасно, прежде чем ты уедешь.

— Ты правда думаешь, что есть такой мир, где я оставлю жену и детей? — он мягко сжимает мои плечи. — Ты вообще меня слушала? Ты моя, Ливи. А твои дети… — он облизывает губы и бросает взгляд в ложу владельца, где дети, скорее всего, уже сводят персонал с ума.

— Тебе не нравятся дети, — напоминаю я.

— Мне нравятся твои дети, Ливи. И, как я говорил, твои дети — мои дети. Я люблю наших детей.

У меня в голове что-то коротит, и я выпаливаю:

— Я думала, ты не хотел детей?

Он тихо смеется.

— Не хотел. Никогда не хотел. Но я хочу наших детей. Наши дети чертовски классные. И все мои страхи, все причины, по которым я не хотел детей… это не имеет значения, потому что, когда встает выбор между работой и тобой с детьми, тут даже сравнивать нечего. Я всегда выберу тебя.

Внутри меня взмывают бабочки.

— Ты правда к этому готов? Если ты не заметил, нас много.

Он снова кладет ладонь мне на щеку.

— Знаешь, что я делал последние несколько вечеров, пока был в разъездах?

Я пожимаю плечами.

— Смотрел видео с детьми, которые записывал за последние месяцы. Там сплошной крик и хаос. Я даже звук не выключал. Листал Facebook, проверял, не выложил ли кто-нибудь из вас новости о том, что происходит дома. Пялился в стену и крутил пальцами, пытаясь понять, что, черт возьми, я буду делать, если ты меня не простишь.

— Простить? За что мне тебя прощать?

Беккет бледнеет.

— Я ударил их отца. Возможно, он это заслужил, но своей реакцией я сделал вашу жизнь куда сложнее.

Сердце сжимается от боли за этого мужчину, который встал на мою защиту и все равно корит себя.

— Ты защищал мою честь.

Челюсть Беккета напрягается.

— Он больше тебя не побеспокоит.

— Ты не можешь этого обещать. Даже если бы мог, это не твоя ответственность. Дрейк сам отвечает за свои поступки.

— Вообще-то, с твоего одобрения, я могу это пообещать.

Я хмурюсь.

— Что?

— Гэвин попросил нашего юриста связаться с Дрейком. Поэтому я и держался в стороне всю последнюю неделю. Я не знал, согласится ли он, и не хотел сделать тебе хуже, — Беккет убирает прядь волос с моих глаз и устало выдыхает. — Но, черт возьми, я по тебе скучал. Я так больше не могу. Так что, если ты согласишься, когда он подпишет документы о соглашении, он больше не будет проблемой.

— Документы о соглашении? О чем вообще речь?

— Ливи, я на него напал. Даже если он это заслужил, теперь у него есть рычаг давления. Но мы можем обратить это в нашу пользу. Если он возьмет деньги, Bouvier Media продолжит работать с его фирмой, а это хорошо, потому что ему нужно платить алименты. Он обязуется больше тебя не беспокоить и гарантировать, что не будет порочить ни твое имя, ни мое. И я добавил еще одно условие.

Я прикусываю губу, воображение рисует самые разные варианты. Дрейк не может смотреть на меня, когда забирает детей? Он навсегда исчезает из нашей жизни?

— Он обязан присутствовать на всех внешкольных занятиях детей.

Ком встает в горле.

— Что?

— Либо он в их жизни, либо его в ней нет. Я не позволю Винни чувствовать, что она никому не нужна.

— Беккет… — тихо говорю я. — А если дети узнают?

— Тогда они будут знать, что их мама и отчим сделали все возможное, чтобы у них были отношения с отцом. Они будут знать, что мы отложили свои чувства к нему и выбрали их. Это все, что я хочу, чтобы они видели. Как мы ставим их на первое место, выбираем их. Надеюсь, Дрейк не все испортит. Надеюсь, он воспользуется этим вторым шансом. Но если нет, они все равно всегда будут знать, что такое любовь, Ливи. И ты тоже.

Я тяжело сглатываю, сердце колотится так, будто вот-вот выскочит из груди.

— Потому что ты меня любишь, — шепчу я ветру.

Беккет обхватывает ладонью мою щеку.