Игра еще даже не началась, а мне уже не терпится, чтобы она закончилась и я поехал домой — сказать Лив, что чувствую. Прошла неделя с тех пор, как я в последний раз держал ее в объятиях, и, если все будет по-моему, так долго больше не будет никогда.

— Как прошло интервью? — спрашиваю я, когда Брукс устраивается в кресле у входа в хозяйскую ложу.

Рядом с ним Гэвин откидывает голову и смеется.

— Не знаю, над чем ты смеешься, — Брукс толкает Гэвина локтем. — А ты, — добавляет он, глядя на меня, — сотри эту ухмылку. Интервью прошло нормально.

Эйден стонет.

— Будь я свободен, меня бы точно выбрали самым завидным холостяком.

Сара усмехается.

— Прости, Эйден. Святой Брукс и его тесные трусы всегда победят.

Брукс краснеет, украдкой поглядывая на Сару. Мне хочется стукнуть его по затылку. Смотреть на это больно. Она правда не видит, как он на нее смотрит? Или ей просто неинтересно?

Я еще секунду его разглядываю. Не-а. Он Лэнгфилд. Конечно, ей интересно. Мы великолепны.

— Ненавижу это прозвище, — бурчит Брукс, скрещивая руки на груди.

Сара слегка толкает его плечом и поднимает подбородок, осматривая поле.

— Не повезло. Это ты и есть. Смирись, — она втягивает воздух, и мы все невольно следуем за ее взглядом. — Черт возьми, да это же целая бейсбольная команда, Беккет!

— В последнее время у тебя были сомнительные обмены, — бормочет Гэвин, — но, может, если набирать игроков выше полутора метров, команда начнет побеждать.

Я смеюсь, любуясь тем, как моя жена, ее три лучшие подруги и все наши дети стоят на поле.

Да. Наши дети.

Каждый из них в форме Revs, и когда Лив наклоняется, чтобы отругать Финна — он присел, выхватил что-то из земли и сунул в карман, — мне открывается надпись у нее на спине.

Миссис Лэнгфилд.

Моя жена в форме моей команды. С моим именем на спине.

Когда я думал, что нет ничего горячее, чем когда ее называют миссис Лэнгфилд, я даже не представлял себе такого варианта.

Телефон Сары жужжит у нее в руке, и она смеется.

— Беккет, — говорит она, показывая экран, — тебя вызывают на поле.

Но я уже бегу к двери. Пора вернуть свою семью.



— Финн, что у тебя там?

Мой сын смотрит на меня снизу вверх с хитрой улыбкой.

— Ничего, мам.

— Живот болит, — хнычет Адди. Она сидит на земле, сжимая в кулаках пучки травы.

— Только не говорите, что она это ела, — Коллет нависает над Адди, морщась.

— Если рассуждать статистически, то, скорее всего, ела, — Фиби пожимает плечами. — Но ничего страшного. Человечество когда-то питалось растительной пищей, а значит, и трава там была.

Шейла подхватывает Адди на руки.

— Тетя Шей тобой гордится.

— Можно уже закончить? Я больше не могу носить эту майку, — бурчит Лиам, почесывая шею, словно ткань его физически раздражает.

Дилан хлопает его по затылку.

— Ма, ну пожалуйста.

— Не будь идиотом, — отвечает она. Потом поворачивается ко мне и расплывается в солнечной улыбке. — Это же так весело! Я никогда раньше не была на бейсбольном поле. А где мужчины?

Лиам сутулится еще сильнее, будто пытаясь исчезнуть.

— Пожалуйста, хватит.

Я смеюсь. Пожалуй, это была ужасная идея.

Винни не сводит глаз с дверей, откуда, по словам Сары, должны появиться она и Беккет. Кроме меня, Винни переживает его отсутствие сильнее всех. Никто никогда не появлялся ради нее так, как Беккет. Я убеждала себя, что ей полезно столкнуться с разочарованием. Понять, что люди не всегда приходят. И, возможно, в этом есть доля правды. Но сейчас я просто хочу, чтобы ей было восемь. Хочу, чтобы она доверяла мужчинам. Чтобы знала: не все подводят, что иногда нас любят достаточно, чтобы постараться. Первый шаг — поставить на кон свое сердце и прийти ради Беккета. Показать ему, что он важен. Для всех нас.

— Он придет, Вин, — шепчу я, сжимая ее руку.

— Если нет, я ему яйца отрежу, — бормочет Делия себе под нос.

Мы с Дилан бросаем на нее одинаково хмурые взгляды. Шей прячет смех в мягких волосах Адди.

Двери на поле распахиваются, и Беккет выбегает наружу в своем обычном игровом виде — майка Langfield Boston Revs, классическая синяя бейсболка и темные джинсы. Боже, как же он хорош. И немного запыхался.

Остановившись передо мной, он прижимает ладонь к груди.

— Ты в порядке?

Он качает головой и наклоняется, упираясь руками в колени. Сделав несколько тяжелых вдохов, выпрямляется.

— Теперь да.

Меня вдруг охватывает нервозность. Я прикусываю нижнюю губу и опускаю взгляд в землю. У нас был целый план, но с его появлением у меня в голове будто что-то замкнуло.

— Ты собираешься меня обнять или мне придется умолять? — слова Беккета застают меня врасплох, и я снова поднимаю на него глаза. Улыбка, разрезающая его лицо, такая большая и яркая, что я не могу удержаться и бросаюсь к нему. Хочу почувствовать эту улыбку щекой. Хочу впитать ее тепло. Он крепко прижимает меня к себе и вдыхает, его дыхание щекочет мне шею.

— Утка, я по тебе скучал.

Я чуть отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх.