— Выбери кого-нибудь руководить пиаром хоккейной команды. — Я делаю глубокий вдох. — И бейсбольной тоже. Не верится, что я это говорю, но правда в том, что детям ты сейчас нужнее здесь. Я не должен был заставлять тебя ездить со мной на матчи. Этими задачами должен заниматься кто-то из сотрудников без детей.

Она снова опускает взгляд на кровать, и та легкость, которую я чувствовал секунду назад, исчезает.

— Ты больше не хочешь, чтобы я ездила с тобой?

На этот раз я не сдерживаюсь. Впиваюсь пальцами в ее бедра и притягиваю к себе, потом поднимаю ее подбородок, заставляя смотреть на меня.

— Как моя жена — да. Я всегда хочу, чтобы ты была со мной. Но детям ты нужна здесь. Я был эгоистом, заставляя тебя ездить на выездные игры. — Я облизываю губы. — Я стараюсь стать лучше.

Лив кокетливо прикусывает губу, глаза снова искрятся.

— Ты пытаешься сказать, что хочешь оставить меня себе, мистер Лэнгфилд?

Я накрываю ее рот своим. Слова не нужны. Я не просто хочу оставить ее себе. Мне она нужна.

Куда ни глянь — везде пресса. Джей и его жена постоянно мелькают в новостях, так что удивляться тут нечему. Они не только выходцы из конкурирующих бизнес-семей, но и недавно купили медиакомпанию. Весь мир жаждет увидеть, что они с ней сделают. Шоу моей сестры — реалити-проект о ее карьере и мире моды — их первая работа, и здесь собрались все, кому важно стать свидетелем рождения медиаистории.

— Так, вы двое. Помните: широкие улыбки. Дома все прекрасно. Вы влюблены, а Беккет отлично ладит с детьми, — говорит Ханна, одна из ассистенток Лив. Восторг на ее лице словно нарисован.

Гримаса Лив от того, что ею «руководят», смешит меня.

— Мне не нужно объяснять, как улыбаться, — сухо говорит Лив. — Я твой начальник.

Посмеиваясь, я сжимаю бедра жены и наклоняюсь к ее уху.

— Не так просто подчиняться властной женщине, да?

Взгляд, которым она меня награждает, приводит меня в восторг.

— Давай, миссис Лэнгфилд. Иди расскажи прессе, какой я замечательный.

Она закатывает глаза, но уголки губ едва заметно приподнимаются — она пытается скрыть улыбку, предназначенную только мне.

Через мгновение нам в лицо суют первый из множества диктофонов. Лукавая улыбка репортерши говорит сама за себя: вопрос будет непростым.

— Оливия, мы не привыкли видеть вас по эту сторону камеры. Вы с Беккетом много лет работали вместе. В какой момент вы поняли, что все изменилось?

Лив облизывает губы и чуть пожимает плечами, готовясь ответить. Черт. Сейчас в ней сплошная дерзость. Боюсь представить, что она скажет.

— Понимаете, Беккет — очень требовательный начальник.

Женщина кивает.

— Легко поверить.

— И был еще один синий плюшевый зверь…

Я впиваюсь пальцами в бедра Лив, безмолвно умоляя не рассказывать эту историю всему миру.

Она легко смеется.

— Я просто его дразню. Честно, никакой большой истории тут нет. В один день мы просто… — Ее взгляд встречается с моим. Улыбка на ее лице такая искренняя, полная любви. — Мы просто поняли. Для мира он генеральный директор и слишком вовлеченный владелец бейсбольной команды, а дома он невероятно хорош с детьми. Каждый день после обеда приносит мне диетическую колу, потому что замечает мои привычки. Следит, чтобы я не забывала надеть одинаковые туфли…

— Боже мой. Неужели Беккет Лэнгфилд такой душка? — спрашивает репортерша.

Покачав головой, я целую жену в висок.

— Только для нее. И для наших детей.

Лив на секунду замирает в моих объятиях, а у репортерши отвисает челюсть.

— А теперь, с вашего позволения, нам с женой пора на вечеринку.

Я веду Лив по красной дорожке. Когда мы наконец оказываемся внутри, я глубоко вдыхаю, отгоняя напряжение, которое всегда приносят такие толпы.

Мероприятие проходит на крыше штаб-квартиры «Jolie». «Jolie» — самый популярный женский журнал в мире, и именно здесь Джей и его жена снова нашли друг друга и влюбились.

Поднимаясь на лифте, я на мгновение позволяю себе просто смотреть на жену.

— Понравилось?

Ссутулив плечи, она хихикает.

— Безмерно.

— Если весь мир решит, что я душка…

Она прижимает пальцы к моим губам.

— Одним интервью твою репутацию не исправишь. Не переживай. Ты большую часть жизни вел себя как придурок — это запомнят.

Я усмехаюсь, снова ловя себя на желании притянуть ее к себе и сказать все как есть.

Потом.

Сейчас не время для такого разговора. Она заслуживает большего, чем признание на бегу в лифте.

— Господи, — бормочет Лив, когда стальные двери открываются на крышу.

Ее реакция понятна. Все вокруг утопает в зелени, она словно нависает сверху, образуя почти потолок. Свечи разной высоты расставлены повсюду. У бара в углу мои братья стоят кружком и болтают.

Лив указывает на мою сестру, которая разговаривает с какой-то женщиной.

— О, вон Сиенна. Надо поздороваться.

Я прижимаюсь губами к ее плечу.

— Иди. Я возьму напитки. Вино?