— Я шучу, — добавляю я, натягивая улыбку. — Я знаю, что вы меня не зовете. Но если серьезно, это уже перебор. Завтра я займусь тем, как все это грамотно вывернуть.

— Почему ты решила, что я тебя не зову?

С моих губ срывается легкий смешок.

— Ну пожалуйста. Я совсем не в вашем вкусе.

Он хмурится, но не своей обычной хамской хмуростью. В этой скорее недоумение, чем злость, и я торопливо добавляю:

— Не то чтобы вы были в моем.

Он откидывается назад и ворчит:

— Я всем по вкусу. А теперь объясни, почему не тебе.

— Всем? — я смеюсь.

Ну да, вообще-то так и есть. Если вам нравится типаж «высокий, темный, красивый и мрачный». И да, у него красивые глаза. Даже если большую часть времени он ими испепеляет. Контраст между зелеными радужками и темными волосами каждый раз застает меня врасплох. Я почему-то всегда ожидаю карие и каждый раз он умудряется меня удивить, моргнув.

Он не отвечает на мой вопрос. Просто продолжает меня разглядывать.

Я вздыхаю.

— Я видела женщин, с которыми вы встречаетесь.

Глаза Беккета расширяются, и сердце у меня застревает где-то в горле.

— То есть… забудьте. О чем мы вообще говорим? Нам нужен план.

Он улыбается, и мое глупое сердце тут же начинает спотыкаться.

— Он у меня есть.

Прижав ладонь к груди, я с облегчением выдыхаю.

— Отлично. И какой же?

— Мы женимся.

Мои глаза распахиваются, и из меня вырывается громкий, совершенно неподобающий леди смех от абсурдности этого предложения.

Беккет лишь продолжает удерживать на лице эту чертову улыбку. Он что, с ума сошел?

— Вы пьяны.

На барной стойке передо мной вибрирует телефон. Я дважды сжимаю боковую кнопку, чтобы экран погас. На заставке — мы с детьми. Редкий кадр: лица чистые, волосы не торчат во все стороны, одежда не заляпана едой или грязью.

Беккет бросает взгляд на экран, и его лицо смягчается. Он берет телефон и подносит к своему лицу.

— Не думаешь, что мы выглядели бы отличной семьей?

Он в своем уме?

— Мистер Лэнгфилд …

— Тебе уже пора звать меня Беккетом. Мы же помолвлены.

— Мы не помолвлены, — фыркаю я.

— Хочешь кольцо? — спрашивает он, приподняв брови. — Конечно хочешь. Золото или платина? Ты ведь носишь только эти бриллиантовые гвоздики.

Он наклоняется так близко, что мне становится трудно дышать.

Он собирается меня поцеловать? От одной мысли по спине пробегает дрожь. Хорошая она или плохая — пока неясно.

— Значит, золото, — бормочет он, и, клянусь Богом, принюхивается ко мне.

Я пахну?

Возможно, панкейками, которыми кормила Адди утром. Или кофе. Господи, надеюсь, я воспользовалась дезодорантом. Материнство — это постоянные вопросы без ответов.

Он чуть отстраняется, но все равно нависает надо мной.

— Ну что скажешь? Я дам тебе хорошую прибавку, — он наклоняет голову и смотрит в сторону, будто просчитывает план. — Мы будем вместе ходить на мероприятия — мы и так это делаем. Есть вместе — тоже уже есть. Следить, чтобы нас фотографировали вдвоем — это и так происходит. Единственное изменение — тебе придется почаще быть с детьми на публике. Но клянусь, я буду с ними хорош.

— Мистер Лэнгфилд… — я осекаюсь, заметив его взгляд. — То есть Беккет. Я ценю предложение и уверена, что вы были бы хороши с моими детьми, но у вас должны быть варианты получше. Может, вы наймете актеров, которые притворятся вашей женой и детьми?

Идея, конечно, тоже нелепая, но в ней не замешаны ни я, ни мои дети, а это главное.

— Отец узнает, — бормочет он.

— И что?

— Он не хочет, чтобы я изображал брак. Он хочет, чтобы я повзрослел. Он хочет, чтобы я по-настоящему женился.

Я бледнею.

— Но мы же не собираемся жениться по-настоящему.

Он пожимает плечами, словно речь о пустяке.

— А почему нет? Я смогу продать наши настоящие отношения. Мы и так проводим вместе девяносто процентов времени, Лив. Никому не покажется странным, что после твоего развода я пригласил тебя на свидание, и между нами что-то возникло. Мы поехали в Вегас, и я не смог устоять. Мне нужно было сделать тебя своей сразу.

— Не покажется странным? — я отшатываюсь. — В это невозможно поверить, Беккет. До этой секунды я была уверена, что ты вообще не знаешь о моем разводе.

Он допивает виски и жестом зовет бармена.

— Гэвин сказал, — он понижает голос, и тот становится мягче, теплее. — Почему ты мне не сказала? Я бы помог найти адвоката.

Что вообще происходит? Я ударилась головой по дороге на работу? Может, самолет разбился, и я застряла в альтернативной реальности. Беккет Лэнгфилд никогда не интересовался личной жизнью сотрудников, тем более не хотел ее обсуждать.

Я складываю руки на стойке и делаю успокаивающий вдох.

— Мне не нужна твоя помощь. Я прекрасно справилась с разводом сама.

Он кивает.

— Я рядом, если понадобится, Лив.