— Оливия Максвелл, — протягивает Эйден. — Горячая мамочка.

Раздражение поднимается внутри, и я злобно смотрю на него. Черт, если мои братья в чем-то и хороши, так это в том, чтобы давить на больные точки.

— Лив правда боднула тебя по члену? — спрашивает Брукс, и в его глазах пляшет веселье.

— Хотя не поэтому он болит, — продолжает Гэвин. — Проблема в том, что Лив наконец подобралась к его члену поближе, и теперь у него синие яйца.

Я скрежещу зубами и мысленно мечу кинжалы в этого придурка.

— У тебя в жизни правда нет дел поважнее, чем беспокоиться о моем члене?

Гэвин расплывается в своей фирменной легкой улыбке. Она бесит до невозможности. Он счастливый парень, всегда таким был. Я — нет.

— Кто-то же должен о нем переживать. Малыш не получает того внимания, которого хочет.

Брукс со всего размаха хлопает ладонью по столу, от чего карты и фишки разлетаются, а сам он заливается смехом. Именно заливается.

Эйден хохочет так, что начинает сопеть.

Отодвинув стул с визгом, который почти тонет в шуме, я встаю.

— Ну что ж, было весело.

Гэвин тянется ко мне, задыхаясь между приступами смеха.

— Нет, не уходи — прости. — Он прикрывает рот ладонью, словно пытается взять себя в руки. Не помогает. — Я больше не буду называть твой член «малышом».

— Думаешь, мне не плевать, что ты говоришь?

Я провожу рукой по волосам, потом тяжело опускаюсь обратно на стул, и живот сводит не только от злости на кружок идиотов за столом, но и от настоящего страха.

— Я на взводе, — цежу я. — Отец грозится забрать у меня команду, если я не разрулю этот пиар-кошмар.

Гэвин отмахивается, будто это ерунда.

— Лив все исправит.

— Не уверен, что в этот раз сможет. Он хочет, чтобы я поговорил с женщиной, которая подбирала тебе свидания.

— Грейс Джеймс?

— А, точно, я забыл, что она вышла за Кэша, — бормочу я.

Кэш Джеймс владеет компанией по производству виски, а его сестра замужем за нашим лучшим другом Джеем Хэнсоном.

Покачав головой, Гэвин снова машет рукой.

— Грейс, конечно, мастер своего дела. Но при чем тут свидания к этому бреду про «Беккет Лэнгфилд ненавидит детей»?

— Он не хочет, чтобы я просто ходил на свидания.

Грудь сжимается от одной мысли об этом, и я опускаю голову.

— Он хочет, чтобы я встречался с женщиной с детьми. Показал миру, как сильно я их люблю. Он хочет, чтобы я, мать его, женился.

На этот раз Брукс ревет от смеха, а Эйден хихикает, как чертова школьница. Гэвин же неожиданно молчит, разглядывая меня. Это напрягает. Он никогда не молчит; молчаливый тут я, мрачный, тот, от которого ждут комментария.

— Ну скажи хоть что-нибудь, — требую я.

Гэвин тихо усмехается, проводя большим пальцем по бокалу с виски.

— А по-моему, в словах отца что-то есть.

Грудь сжимается так, что становится трудно дышать.

— Только не ты. Я не ненавижу детей. Мне не нужно менять имидж. Скоро все само уляжется.

Напевая что-то себе под нос, Гэвин опирается локтями о стол.

— Как знаешь. Я просто подумал, что если ты сможешь помочь Лив и заодно начать с ней встречаться, ты бы не отказался.

Сердце дергается от его слов.

— Лив замужем.

— Лив недавно развелась, — ровно отвечает он, сложив пальцы домиком.

— Что?

У меня отвисает челюсть, и я пялюсь на него, как чертова рыба.

Откуда он это знает? И почему?

— Мне этот тип никогда не нравился, — бурчит Брукс.

— А ты вообще откуда знаешь ее мужа? — я приподнимаю бровь и фыркаю.

В ответ все трое братьев впиваются в меня взглядами.

— Бывшего мужа. Она работает у нас уже больше десяти лет, Бек, — отвечает Гэвин.

Махнув рукой в сторону Эйдена и Брукса, я парирую:

— Эти двое вообще в офисе не работают.

Брукс поднимает бровь без всякого впечатления.

— Пока. Но если ты продолжишь все так же косячить, отец отдаст мне твою должность, как только я решу уйти на пенсию.

Я закатываю глаза, хотя внутри все скручивается узлом. Он не так уж далек от истины. Если я не разберусь с этим пиар-кошмаром, отец без колебаний передаст бейсбольную команду одному из братьев. В хоккей можно играть не вечно. Рано или поздно и они будут готовы к кабинетной работе.

Эйден поднимает руки.

— Только не смотрите на меня. Мне твоя работа не нужна. Меня в коньках и похоронят.

Гэвин протягивает кулак для дружеского удара, Брукс смеется. Так было всегда. Мы все выросли на коньках, но бейсбол стал моей первой любовью. Да, из-за этого я немного выбивался из общей компании братьев, зато получал время наедине с отцом, который любит эту игру так же сильно, как и я. Поэтому я всегда считал, что команда однажды станет моей. Если бы только он ослабил хватку. Хотя с чередой моих недавних промахов это выглядит все менее вероятным.