— Если бы ты была в моей постели, так бы и было. Но я серьезно, Ливи. Я могу снять номер в отеле. Тогда ты переселишь Адди обратно в детскую.

Она качает головой.

— Пресса сразу пронюхает, и все окажется в новостях. Я уже вижу заголовок. Рай дал трещину.

Я стону — слишком уж точно.

— Все в порядке, — бормочет она, зевая.

Не в порядке. Но я достаточно эгоистичен, чтобы согласиться, потому что если у меня есть всего несколько месяцев в роли ее мужа, то последнее место, где я хочу проводить ночи, — это отель без нее.

Подъезжая к офису, я с неохотой отпускаю ее руку и уже думаю, как бы остаться с ней наедине в здании. Но у нее встреча с Сарой, и в итоге я просто пялюсь в экран компьютера в полной тишине. Это первый момент покоя за последние дни. Я должен бы наслаждаться. Вместо этого мне не хватает шума.

Опасаясь, что схожу с ума, я пишу в семейный чат. Мне нужен вечер с парнями.

Я: Кто свободен на этой неделе выпить?

Эйден: Я!

Гэвин: У тебя, мать твою, игра. Ты не свободен.

Эйден: 🙁 Ладно, пап.

Гэвин: Не-а, это теперь работа Беккета. Он у нас папочка.

Я: Утка тебе

Я: Блять. Дурацкая автозамена.

Гэвин: Видишь? Он уже даже не говорит «утка». Я же говорил — отец.

Гэвин: Черт, я хотел написать «утка».

Гэвин: Утка.

Гэвин: Да чтоб тебя, БЛЯТЬ!

Я: Это ты о чем?

Брукс: Все в порядке?

Я: Просто нужен перерыв.

Гэвин: Переживаешь, что слишком привязываешься к жене?

Я откидываю голову назад и стону.

— Чертов Гэвин.

Громкий смех, эхом раздавшийся в моем кабинете, заставляет меня вздрогнуть. Я резко выпрямляюсь, и кресло откатывается от стола. Будто я его призвал, этот засранец стоит в дверях, скрестив руки, с самодовольной ухмылкой.

— Вызывал?

— Заходи и закрой хренову дверь.

Глаза Гэвина расширяются от шока, но он тут же прячет его за улыбкой.

— Не утиную дверь?

— Утка тебя, — фыркаю я, но улыбаюсь, чего он, без сомнения, и добивался.

Не сводя с меня взгляда, он опускается в кресло напротив.

— Выходные прошли так плохо?

Я с силой провожу ладонями по лицу.

— Нет. Они прошли слишком хорошо.

— Тогда какого хрена у тебя вид, будто кто-то переехал твою собаку? Черт, ты что, еще одну собаку сбил по дороге на работу?

— Вижу, сегодня ты у нас комик.

Он усмехается.

— Говори. Что на самом деле происходит?

— Я по уши влип, Гэв.

Я опускаю локти на стол и склоняю голову.

— Ее дети… Ливи.

Я выдыхаю ее имя.

Он улыбается.

— Ливи?

— Вот именно, — я шумно выдыхаю. — По уши, мать твою.

— Но в чем проблема?

— Она живет с тремя другими женщинами. В доме, который разваливается. Там семь детей и ни одного отца. Это материал для ночных кошмаров.

— Тогда почему ты улыбаешься?

Прижимая ладонь ко рту, я понимаю, что он прав.

— Потому что я, черт возьми, по ней с ума схожу.

— Ну вот, — кивает он с видом мудреца.

— Гэвин, я не могу в нее влюбляться.

Он устраивается поудобнее, закидывая ногу на ногу.

— Немного поздновато, не находишь?

Возможно.

— И что мне, блять, делать?

С ухмылкой он облизывает губы.

— Наслаждаться. Не обязательно иметь ответы на все. Не вся твоя жизнь должна быть распланирована заранее. Живи. Посмотри, что будет.

— А если не получится? Если я раню ее детей? Раню ее?

Слова жгут, будто кислота.

— Держи все непринужденно. Да, она твоя жена.

Ухмылка расползается по его лицу. Черт. Маски сброшены.

— Просто наслаждайся, пока не разберешься.

— Это твой великий совет? Непринужденно? С моей женой?

— Ага. — Он хлопает в ладоши и встает. — А теперь мне нужно заниматься хоккейной командой, и, кажется, у тебя тоже есть вид спорта, за которым ты должен следить.

Он уже на полпути к двери, когда наши телефоны одновременно издают сигнал.

Брукс: Мы все будем в Вегасе на играх в эти выходные, да? Как насчет выпить в субботу?

Грудь сжимает. Вегас. Мы с Лив впервые вернемся в Вегас после свадьбы. Черт возьми, от одной этой мысли во мне вспыхивает чувство, наполовину из надежды, наполовину из тревоги.

Гэвин: Уверен, Беккет будет занят женой, вспоминая их брачную ночь.

С этими словами брат подмигивает мне и выходит за дверь.

А я улыбаюсь — в голове формируется идея. Потому что да. Именно это я и собираюсь сделать.



Шейла: В гостиной торчит какой-то провод, и я понятия не имею, к чему он относится… Я боюсь вообще что-либо включать. Если я это сделаю и меня ударит током, у Кая не останется родителей.

Дилан: красный — значит смерть

Я: Дилан!

Дилан:что? уличная смекалка, не режь красный провод, Шей

Делия: Боже мой. Это, наверное, Беккет его перерезал.

Я: Зачем Беккету резать провод?