Брукс усмехается, Сара прижимается к нему, и, когда их взгляды встречаются, я буквально чувствую, как между ними пробегает искра.

— В общем, — я отмахиваюсь от этой картинки и от едва заметного укола зависти при виде такой чистой, искренней привязанности. — Она ходила по дому, притворяясь покойной бабушкой Беккета.

Я копирую голос Дилан:

— Беккетттт, тебе нужно быть добрее к Лив. Беккетттт, не будь таким ворчливым. Беккетттт…

Сам Беккет стонет.

— Мы поняли.

Монро хмурится.

— Обе наши матери живы.

— Дилан факты не волнуют, — бурчит мой ненастоящий муж.

Я не могу удержаться от смешка.

— От этого было только смешнее.

Глаза Беккета играют, пока он смотрит на меня, будто спрашивая: и к чему ты, черт возьми, ведешь?

Улыбка расплывается по моему лицу так широко, что начинают ныть щеки.

— Она продолжала по ночам, и большого парня это реально пугало.

Его губы дергаются, все внимание приковано ко мне.

— Она была пугающе хороша в этом.

Я удерживаю его взгляд, утопая в глубине изумрудных глаз.

— Он пришел ко мне в комнату. Был в ужасе и спросил, можно ли ему там поспать.

Гэвин толкает Беккета локтем.

— Бро, это уморительно.

Я облизываю губы. Меня уже не остановить.

— Сказал, что не может уснуть, когда бабушка не перестает с ним разговаривать, и что он забыл свою любимую мягкую игрушку…

Гэвин хлопает в ладони, издав звук где-то между смехом и ругательством.

— Ты до сих пор спишь с Блу?

Я фыркаю. Этого я точно не ожидала.

— О да. Он без него не засыпает.

Челюсть Беккета напрягается, когда он сверлит меня взглядом.

— Теперь могу. Потому что у меня есть ты.

Я закатываю глаза, но от того, с какой силой он смотрит на меня, по коже бегут мурашки, а сердце ускоряет ритм.

— Просто ночью он приносит его в постель.

— Эта штука, наверное, уже разваливается, — говорит Монро. — Мне приходилось зашивать ее столько раз, сколько и не сосчитать, когда он был мальчишкой. Он с ней никогда не расставался.

Я киваю.

— Нам тоже пару раз приходилось делать операцию. Руки никак не хотят держаться. Наверное, из-за того, как крепко он ее сжимает. Или потому что трет ее о губу, когда успокаивается перед сном.

Беккет качает головой, но сквозь его невозмутимость прорывается намек на улыбку.

Брукс, Эйден и Сара смеются так сильно, что буквально трясутся.

Джилл лишь таращится.

— Подождите. То есть ты испугался того, кого там явно не было, и всерьез попросился спать в комнате своей ассистентки? Она могла подать на тебя в суд.

Я чувствую себя легче, чем за последние дни, и ухмыляюсь.

— Не-а. Он выглядел таким напуганным и беспомощным, да еще и без своей игрушки…

— И ты была в той синей пижаме, — поддразнивает Беккет.

Я пожимаю плечами.

— Судьба.

Он качает головой и быстро отворачивается, но не раньше, чем я успеваю заметить полноценную улыбку. Он снова бросает на меня взгляд, но тут же отводит глаза, так что я не могу разобрать выражение его лица. Почему-то мне кажется, что ему нужно отвернуться, будто если он этого не сделает, то просто подойдет и снова меня поцелует.

И самое страшное?

Я ужасно хочу, чтобы он это сделал.



В понедельник Беккет улетает в Аризону. И я солгу, если скажу, что это плохо. Ужин с его семьей получился слишком уютным, слишком веселым, слишком идеальным — не для отношений со сроком годности.

Я убеждаю себя, что та легкость, которую я чувствовала, естественна. Я знаю его семью уже много лет. Мы с Гэвином давно друзья. А Сара, хоть и относительно недавно в городе и в команде, сразу нашла со мной общий язык. Родители Беккета чудесные, а Брукс и Эйден — сплошное удовольствие.

Но стоит мне подумать о нашем будущем разводе, как желудок сжимается. Не разрушит ли этот фарс все мои отношения с ними? Я совсем не подумала о последствиях нашей маленькой договоренности, прежде чем на нее согласиться, и теперь все это обрушивается на меня разом.

И дело не только в детях, которые могут привязаться. В нашу фиктивную семью вложились все Лэнгфилды, да и мои друзья тоже — ну, кроме Делии, которая в восторге от того, что Беккета не будет в городе целых три дня.

В четверг я просыпаюсь с тревогой, не понимая толком, что именно скрутило мне живот узлом. Потому что Беккет возвращается сегодня? Или из-за ежегодного визита к гинекологу?

Я ненавижу ходить к врачам. Не потому, что боюсь проблем со здоровьем. Нет. Я ненавижу вставать на весы. Тот момент, когда медсестра просит снять обувь, всегда вгоняет меня в панику. Я бы предпочла оставить ее на ногах — тогда можно было бы списать лишние пятнадцать фунтов на одежду и почти невесомые балетки.