Глупо, что эта тревога изводит меня часами ради одной-единственной минуты каждого приема. Но контролировать ее невозможно. Потому что за этой минутой следует строгий взгляд врача и лекция о том, что формально я страдаю ожирением и мне стоит подумать о спорте и правильном питании. Он обязательно напомнит, что с возрастом за этим нужно следить особенно внимательно.

Дело в том, что врач не говорит мне ничего нового. Просто после таких визитов я чувствую себя отвратительно.

Собираясь, я мечусь по комнате в поисках хотя бы одной пары одинаковых туфель.

— Ни одна не совпадает, — бурчу я. — Делия!

Под цокот каблуков и с зачесанными в хвост светлыми волосами появляется подруга. Как всегда безупречная.

— Что случилось?

— Ты случайно не находила мои туфли в комнате девочек?

— А? — она застегивает сережку в левом ухе. — У тебя опять пропали?

Я указываю на шкаф. На полу лежит одна черная лодочка, вторая — тоже черная, но с меньшим каблуком, и одна коричневая.

— Я еще раз спрошу, но они клянутся, что это не они.

Плечи опускаются. Я вздыхаю, потому что времени у меня нет, а теперь придется надевать балетки.

— Ладно. В выходные обыщу весь дом. Это точно кто-то из детей. Сами по себе туфли уйти не могли.

— Странно, — говорит она, следуя за мной вниз по лестнице.

Через несколько часов я плетусь в офис, чувствуя себя паршиво. Как и ожидалось, я вышла от врача с рекомендациями следить за питанием, больше ходить пешком и «подумать о групповых занятиях вроде зумбы».

У меня трое детей, шестидесятичасовая рабочая неделя и начальник, который считает меня своей личной секретаршей. Когда, интересно, я должна успеть на зумбу?

Разбитая и выжатая еще до начала рабочего дня, меньше всего я хочу видеть Сабрину — бывшую девушку Беккета.

Ну конечно. День просто чудесный.

— Оливия! — тянет она своим фальшиво-дружелюбным тоном, откидывая за ухо темные волосы, уложенные мягкими волнами. — Как раз тебя я и хотела увидеть!

Собрав остатки сил, я выдавливаю улыбку.

— Рада видеть. Могу чем-то помочь?

Я не останавливаюсь, надеясь, что вопрос будет быстрым, но, увы, она идет следом.

— Нет, я встречаюсь с Беккетом на обед. Но должна сказать, пиар ты провернула блестяще. Быстро сообразила — прикрыть его женой и детьми.

Мои шаги замирают вместе с сердцем у двери кабинета.

— Что?

Она останавливается рядом и кладет руку мне на плечо — как ей, должно быть, кажется, успокаивающе.

— Не переживай. Мы с Беккетом будем осторожны. Очевидно, нельзя, чтобы его видели с девушкой сразу после объявления о браке.

Она легко смеется, будто мы с ней в одном заговоре.

Я еще не успеваю осмыслить ее слова, как из-за угла появляется Беккет. Он тоже замедляет шаг, увидев нас вместе.

— О, привет, — говорит он, окидывая взглядом Сабрину, потом меня. Лицо непроницаемое.

Сдержаться и не устроить сцену почти невозможно.

Он рассказал Сабрине о нашей договоренности? Он все еще с ней встречается? А я-то позволила себе поверить, что в его прикосновениях и добрых словах есть что-то большее.

— Лив, мы можем обсудить проблему с Питерсом? — спрашивает Сара, входя в мой кабинет с другой стороны, где у нас общая дверь.

Спасение в лице ассистентки.

Я киваю с чрезмерным энтузиазмом, потому что, если честно, мне отчаянно нужна пауза.

— Д-да, — я прочищаю горло. — Можем пойти и поговорить? Мне нужно срочно убраться подальше от этих людей, прежде чем я себя выдам.

Ключ к управлению пиаром — тянуть время и планировать. Вот я и собираюсь это сделать. Выиграть себе пару минут, чтобы подавить естественную реакцию, прежде чем я выцарапаю Сабрине глаза. Или расплачусь. Сейчас возможно и то и другое.

Я коротко киваю Беккету через плечо, не поднимая на него глаз.

— С возвращением, мистер Лэнгфилд. Поговорим позже. Приятного обеда, Сабрина.

Беккет не отвечает, а вот Сабрина энергично машет мне рукой.

С натянутой улыбкой Сара выводит меня из кабинета.

— Это что сейчас было? — шипит она, когда мы оказываемся вне зоны слышимости.

Я ведь собиралась ограничиться на обед очищающим смузи, но внезапно отчаянно хочется нормальной еды.

— Можем сходить пообедать куда-нибудь? И не говорить об этом, — почти умоляю я.

С сочувственной улыбкой и кивком Сара берет инициативу на себя.

Потому что день и без того недостаточно паршивый, во время обеда мне звонят из школы Винни. Я извиняюсь и забираю еду в кабинет, чтобы перезвонить.

Это школьная медсестра. Винни жалуется на боль в животе, а заодно она сообщает, что сегодня по расписанию Дрейк должен был читать классу, но так и не появился.

Закончив разговор, я сразу набираю Дилан. Через две минуты она уже едет за Винни. Мне ненавистно, что я не могу сделать это сама, но проблема с Питерсом сама себя не решит. Именно ради этого мы вчетвером и съехались. Когда одна не может быть рядом, другие подхватывают. В итоге Дилан, скорее всего, вытянет из Винни все чувства лучше, чем я. Я уверена, что к моему возвращению домой сегодня вечером моя девочка уже будет улыбаться. У Дилан для этого особый дар.