— Почти уверен, что будут Гэвин и Брукс. Эйден, скорее всего, придет со своей девушкой, Джилл.

Я и сам не могу сдержать гримасу, произнося ее имя. Она самодовольная, меркантильная и, на мой взгляд, видит в моем брате лишь билет в красивую жизнь.

То, что нас используют из-за денег или связей, давно ни для кого из нас не новость, но у Эйдена всегда было это почти оленье, наивное представление о любви. Словно в детстве родители недодали ему тепла, и теперь он ищет ту самую связь, которая разом все исправит.

Его девушка из старшей школы была другой. Я никогда не видел Эйдена таким настоящим, как рядом с ней. Наверное, потому что до любви они были лучшими друзьями.

— А Сиенна не приедет? — спрашивает Лив, когда я открываю для нее дверь и протягиваю руку, помогая выйти из моего серебристого Bentley Mulliner Batur.

Салон у него черно-красный, и хотя фирменные буквы B на шинах и сиденьях означают вовсе не Беккет и не Бостон, мне нравится притворяться, что именно их. Таких машин существует всего восемнадцать. Семьсот десять лошадиных сил от двигателя с двойным турбонаддувом — самый мощный Bentley из когда-либо созданных.

Машина непрактичная, но я ее обожаю. Мой пентхаус, мой Bentley, дом для отдыха на Киз… Что тут скажешь — я люблю красивые вещи.

Кстати о красивых вещах…

Прежде чем помочь Лив выйти, я достаю из кармана бриллиант, который она упорно оставляет где угодно, только не там, где нужно, — то есть не на пальце.

— Ты забыла это.

Я осторожно подсовываю ладонь под ее руку, проводя кольцо под безымянным пальцем.

Ее вдох заставляет меня пожалеть, что мы едем ужинать с моей семьей. Если она так реагирует на такое невинное прикосновение, страшно представить, что я мог бы вызвать, окажись у меня возможность подойти хоть немного ближе. Ее глаза расширяются, когда она замечает бриллиант, который я надел ей на палец. Мое кольцо никогда не покидает моего.

— Кажется, она улетала обратно в Париж на съемки, но могу ошибаться.

Лив пару раз моргает, затем слегка трясет головой, поднимает подбородок, принимает мою протянутую руку и выходит из машины.

— Точно. Я забыла, что она работает над шоу для журнала Jolie. Когда премьера?

— В мае, кажется. В Париже устраивают большую вечеринку по этому поводу. Будет приятно увидеть Джея.

Мой лучший друг снова был в Париже, и мне отчаянно не хватало его рядом.

Глаза Лив загораются, и она мечтательно вздыхает:

— Париж в мае. Боже, какая мечта.

— Тебе стоит поехать, — говорю я, не задумываясь, нажимая кнопку лифта.

— Что? — у нее отвисает челюсть.

Уверенность в моем плане крепнет, и я провожаю ее в лифт.

— Ты моя жена, Лив. Люди будут ждать, что ты там появишься.

Я киваю, словно вопрос уже решен, и понимаю, что слишком уж воодушевлен поездкой в город любви со своей ненастоящей женой.



— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в Париж? — переспрашиваю я, внезапно чувствуя головокружение.

— Было бы странно, если бы моя жена не пришла на премьеру моей сестры, разве нет?

Сердце гулко колотится о ребра, я прикусываю губу. Я по уши вляпалась. Сиенна — модельер. Красивая, миниатюрная, в двадцать восемь лет уже управляющая собственной империей. Мы с ней в разных мирах.

Женщины, с которыми встречаются мужчины Лэнгфилд, могут носить ее одежду. Она на них сидит. Не только по размеру — хотя это деталь, от которой мне никуда не деться, — но и по образу жизни. Мысль о том, что Беккет решил, будто его семья поверит в наш брак, выглядит нелепо.

Я ценю свои формы и довольна тем, кто я есть, но я не наивна. Когда новость о нашем браке станет публичной, весь мир начнет гадать, что он во мне нашел.

Мое тело не просто пышное — на нем есть складки, ямочки и больше растяжек, чем мне хотелось бы. И это не изменится, сколько бы смузи я ни пила и сколько бы часов ни проводила на пелотоне Делии. Я устроена иначе. Мне понадобилось много времени, но сейчас я наконец принимаю это.

Но другие принимают не так легко, и я боюсь, что все это обернется против Беккета.

— Мне нужно поговорить об этом с девочками, — говорю я, выигрывая себе немного времени. — Не уверена, что они смогут так надолго присмотреть за детьми, но скажи дату.

Беккет пожимает плечами и прислоняется к двери лифта. Вид за его спиной почти так же красив, как мужчина передо мной. Лифт полностью стеклянный, и закат над гаванью едва не перетягивает на себя мое внимание. Оранжевые и красные оттенки смешиваются, как сорбет, идеально подчеркивая его темно-синий свитер и джинсы.

— Мы возьмем детей с собой. Дочери Джея тринадцать, и она отлично ведет себя на показах.

Я фыркаю. Джей Хэнсон и его жена Кэтрин — бостонская знать. Выходцы из двух самых состоятельных семей города, они просто не могли вырастить кого-то, кроме идеального, воспитанного ребенка. Уверена, она никогда не стреляла блестками по потолку и не устраивала пищевую войну, запуская куски мяса в головы гостей.