— Сомневаюсь, что твоя сестра или Хэнсоны хотят видеть там троих маленьких детей. Винни, конечно, была бы в восторге, а вот Финн наверняка подстрелил бы одну из моделей Nerf-пистолетом, который умудрился бы пронести с собой. А Аделина? Подгузники, липкие пальцы и модели — плохое сочетание. И потом, — я вздыхаю, удерживая его взгляд, — ты не любишь детей. Лучше держать их подальше от нашего маленького фарса под названием брак.

Он отчетливо сглатывает, сжимая челюсть, но ничего не отвечает. Напряженную тишину нарушает лишь сигнал лифта.

Двери открываются прямо в пентхаус, и это застает меня врасплох. Еще мгновение и перед нами материализуется семья Беккета.

Теплая ладонь ложится мне на поясницу, и он предупреждает тихим, ровным шепотом:

— Постарайся, чтобы челюсть не упала на пол. По легенде ты здесь уже бывала.

Гэвин подходит, не спеша, с бутылкой пива в руке и ухмылкой на лице.

— Только вот не бывала, верно? — он целует меня в щеку и широко улыбается. — Когда уже назовешь это бредом?

Я захлопываю рот и включаю рабочий режим. Возвращается Лив с работы — собранная, уверенная, не терпящая чуши, готовая очаровать всех своих начальников, которые по счастливому совпадению являются семьей моего мужа.

— Понятия не имею, о чем ты, Гэвин, — говорю я с широкой улыбкой. — Я счастливо замужем за этим красавчиком.

Беккет кашляет и хлопает себя по груди, будто ошарашен. Неужели он меня так плохо знает, что не понимает: когда дело касается защиты любого из Лэнгфилдов, я профессионал?

А теперь, выходит, и сама Лэнгфилд. Я проглатываю эту безумную мысль и сосредотачиваюсь на обстановке.

Окна от пола до потолка заливают комнату красным светом заката. В гостиной стоят массивные диваны из темного красного дерева. За ними — длинный обеденный стол на двенадцать персон, уже накрытый к ужину.

Кухня — темное дерево и дорогая техника, разительный контраст с зеленой столешницей из гипсокартона и древней плитой в таунхаусе. Часы на духовке легко читаются. Уже семь вечера. Мы вовремя.

Мать Беккета широко улыбается и идет к нам навстречу.

— О, Лив, мы так рады за вас обоих!

Ладонь Беккета все еще у меня на спине. Более того, он придвигается ближе и мягко сжимает меня за бедро, оставляя руку там.

— Спасибо, мам. Как вам пентхаус?

Монро Лэнгфилд заключает меня в объятия, вырывая из рук сына. Отстранившись, она держит меня за плечи и внимательно разглядывает.

Она заметно ниже меня. Ее каштановые волосы — все еще густые и темные — мягкими волнами лежат на плечах и идеально сочетаются с верблюжьего цвета свитером. В ушах — бриллиантовые гвоздики, карата по три, не меньше. Камень на безымянном пальце лишь немного крупнее того, который Беккет снова надел мне в парковке.

— С пентхаусом все в порядке, — она отмахивается. — Я хочу услышать про вас двоих. Как это произошло и как мой Беккет сделал предложение. Расскажи мне про моих новых внуков. Когда я смогу с ними познакомиться?

С трудом сглотнув ком, внезапно вставший в горле, я поворачиваюсь к Беккету. Черт, она и правда во все это поверила. Прямо целиком — наживка, крючок и грузило. И тут до меня доходит: мы внаглую водим его семью за нос.

Беккет вытаскивает меня из материнских объятий.

— Мам, дай моей жене сначала взять выпить, прежде чем начинать допрос.

Монро улыбается.

— Слышал, Престон? Он назвал ее своей женой, — она снова поворачивается ко мне, сияя. — Никогда не думала, что доживу до дня, когда мой малыш получит все, о чем мечтал. Мы должны были догадаться, что он ждал именно тебя. Он ведь был влюблен уже много лет.

Я неловко кашляю, хотя живот у меня при этом приятно сжимается. Это дальше всего от правды, но звучит трогательно.

Беккет целует меня в лоб так, будто делает это постоянно.

— Она всегда была той самой, — говорит он матери. — Что ты будешь пить?

Он смотрит на меня, а я внезапно теряю дар речи. Его зеленые глаза светятся, а ухмылка такая, словно он прекрасно понимает, что только что со мной сделал. Засранец.

— Мне подойдет любое открытое красное вино.

— Пино нуар «Джексон». Я буду то же самое, — говорит он легко и радостно.

— Как конкретно, — поддразнивает его мать. — Я его никогда не пробовала. Оно хорошее?

— Лучшее, — Беккет по-прежнему не отрывает от меня взгляда, и я уже чувствую, что он сейчас скажет нечто, от чего у меня снова закружится голова. — Именно его мы с Лив пили в ночь, когда поженились.

— Тогда не трать его на меня, — смеется мать.

Беккет наконец отходит и направляется к бару, но, обернувшись через плечо, добавляет:

— Его у нас много. Я заказал шесть ящиков.

Что за…?

Мозг у меня к этому моменту уже буксует. Этот мужчина сводит меня с ума. Вино было самым обычным. Его семья обычно пьет бутылки, стоящие как моя дневная зарплата. Зачем ему ящиками покупать то дешевое вино, что мы пили в Вегасе?

— Эй, Лив.