Лейтон бросает взгляд на заднюю дверь, затем снова смотрит на меня.

— Вовсе нет.

— Ага, Лейтон вон годами сохла по моему брату, — Келли качает головой.

Лейтон награждает ее взглядом, красноречиво приказывающим заткнуться.

— А сама-то из чистой ненависти переспала с Фостером и забеременела.

Я примирительно вскидываю руки и смеюсь.

— Так, девочки. Мы не соревнуемся, да и что бы там ни мешало вам быть со своими парнями, разобрались довольно быстро.

Келли иронично кривит губы.

— Ну, если считать десятилетия «быстро».

Лейтон подбирает кусочек крекера и запускает им в Келли. Обе покатываются со смеху. Но вот веселье утихает, атмосфера в комнате снова становится серьезной, и я мысленно готовлюсь к очередному раунду «Исповеди Пенелопы».

— Ты все время думала о Деккере? — Лейтон хмурится.

Я разламываю крекер.

— В общем-то да. Элиас рассказывал про роды, которые пошли наперекосяк. История была отличная, я согласно кивала, но мысленно представляла, как Деккер преподнес бы все иначе: он бы обязательно изобразил чей-нибудь голос. В тот момент я прямо возненавидела себя за эти мысли и попыталась слушать повнимательнее.

— И как, помогло? — интересуется Келли.

— Минуты на две от силы.

Из груди Лейтон вырывается странный звук: судя по всему, она отчаянно пытается не рассмеяться.

— Вообще-то ничего смешного, — замечаю я.

— Ну, самую малость.

— Настоящий кошмар, не иначе, — вздыхаю я, откладывая крекер, так и не откусив ни кусочка. — Элиас – замечательный мужчина. Красивый, добрый, да он, черт возьми, младенцев на свет приводить помогает! И что делаю я? Все первое свидание мысленно сравниваю его с бейсболистом, который меня ни разу в жизни не выбрал.

— Справедливости ради... — начинает Келли и тут же осекается.

Лейтон переводит взгляд с меня на нее.

— Так, чего я не знаю?

— Не моя это тайна, чтобы раскрывать, — Келли примирительно поднимает ладони. — Но стоит рассказать Лейтон о вашем прошлом. Она ведь кожей чувствует висящее напряжение. Да что там, его, по-моему, даже на другом конце земли отчетливо ощущают.

Я запускаю в нее кусочком шоколада, а та ловко его подбирает и отправляет в рот.

Я перевожу взгляд на Лейтон: на ее лице написано отчаянное – и совершенно провальное – стремление казаться непринужденной.

— И много ты уже знаешь?

— Только то, что вас связывает прошлое. Что все там запутанно. И что к этому как-то причастен Фостер, — она подливает вина. — Все остальное досочиняла сама, так что половину наверняка переврала.

— Разгадывание тайн – не конек Лейтон, — хмыкает Келли.

Лейтон резко разворачивается.

— А тебе, разговорчивая моя, не пора младенца кормить?

Обе на мгновение прыскают, и многолетняя дружба выглядит со стороны невероятно тепло. Насладившись моментом, они снова серьезнеют и одновременно поворачиваются ко мне.

— Ну хорошо, — я перевожу дух. — Мы с Деккером выросли вместе. Отец начал тренировать его, когда Деккеру исполнилось одиннадцать, тогда-то мы и сблизились. Очень сблизились. Он годами оставался моим лучшим другом. Между нами вспыхнули чувства, но так и не дали им волю: мешал то отец, то неподходящий момент, да и бог знает что еще, если оглядываться теперь.

— А дальше? — Лейтон подается вперед.

— А дальше он уехал в колледж – на год раньше меня, – и ниточка оборвалась. Когда отца пригласили тренировать команду неподалеку от его университета, мы снова начали общаться, но прежней теплоты уже не вернуть: у него появилась девушка, — я бросаю короткий взгляд на Келли. — Фостер играл у папы, и как-то вечером в баре Деккер нас познакомил, ну и...

— Ты встречалась с Фостером? — Лейтон удивленно моргает, и вопрос срывается с ее губ едва слышным шепотом.

— На третьем курсе. И совсем недолго, — я тянусь к бокалу и снова бросаю взгляд на Келли, ведь дело касается ее жениха.

Она лишь отмахивается.

— Да ладно тебе, выкладывай. Мне все равно.

Келли устремляет взгляд в окно, выходящее на задний двор, и я смотрю туда же: Фостер прижал к груди Эллис и, мерно покачивая малышку, весело хохочет в компании друзей.

Кто бы мог подумать, что именно Фостер первым из близнецов Дэвис остепенится и обзаведется семьей? Уж точно никто из Кингсли или Хартвелл.

— Дело не в том... Фостер просто не созрел для серьезных отношений. Все мысли занимал драфт, и я прекрасно его понимала, но в свои двадцать свято верила в глупую иллюзию, будто смогу изменить.

Подруги понимающе кивают.

Я не посвящена в подробности их прошлых романов, но сразу вижу: им это знакомо. Да и какой женщине нет? В жизни каждой находится мужчина, ради которого, как нам кажется, можно горы свернуть и его самого переделать, а в итоге лишь вдребезги разбиваешь себе сердце.

— А что Деккер? — интересуется Лейтон.