— Что? — я достаю бумажник, чтобы дать водителю чаевые за помощь Пенелопе с сумкой.

— Слишком банально и... — она толкает меня бедром. — Я сама, — Пен достает из кармана двадцатку, словно держала наготове, и протягивает водителю.

— Спасибо, — он быстро улыбается ей и уезжает.

Я отступаю, хотя предпочел бы заплатить сам, особенно учитывая, что она все утро готовила и собирала обед.

— Теперь нужно перетащить сумку на траву, — я берусь за обе ручки и поднимаю ее.

— Я помогу, — Пенелопа закидывает на плечо большую сумку, в которой, как я догадываюсь, лежит плед и прочие вещи.

— Хейзел, показывай дорогу, — говорю я.

Она спрыгивает с тротуара, надев хулахуп на руку, и направляется к лужайке, где расположилось еще несколько семей.

Пенелопа идет рядом.

— Я мог бы заехать за вами и помочь, а потом мы бы вместе поехали в парк.

Она косится на меня.

— Это уже смахивает на свидание.

— Ты ведь теперь ходишь на свидания, не так ли?

Она не отвечает, и я жалею о своих словах. В этом-то и заключается проблема: слова все равно прорываются наружу, потому что мы изо всех сил пытаемся подвергать жесткой цензуре каждую мысль.

— Я бы не назвала одно свидание тем, что «хожу на свидания».

Хейзел убегает вперед, и хотя руки начинают уставать, я не хочу ее торопить. Мне нравится проводить время наедине с ее мамой, пусть это и всего лишь несколько украденных мгновений.

— Хочешь рассказать, как все прошло?

Она со смешком выдыхает.

— Нет.

Я отступаю. Это действительно не мое дело, даже если я умираю от желания узнать, проскочила ли у нее искра с этим врачом.

— Хейзел, милая, нужно уже выбрать место. Деккер потянет бицепс, и дедушка обвинит нас в том, что мы вывели из строя его лучшего игрока третьей базы.

Хейзел останавливается и оглядывается по сторонам, словно ищет идеальное место. Затем указывает вправо, и мы направляемся туда, поближе к детской площадке. Умная девочка.

— Это еще спорный вопрос, — говорю я о своей позиции на третьей базе. Я играю хорошо, но до сих пор никто из руководства «Кольтс» не заводил со мной разговор о новом контракте. Каждая игра ощущается так, будто у моего горла держат нож, и если я пропущу мяч, моя участь будет решена.

— Ой, да ладно, ты же знаешь, что так и есть. А если «Кольтс» идиоты и отпустят тебя, ну что ж, значит, как я и сказала, они идиоты.

Я улыбаюсь тому, что она так сильно в меня верит.

— Сюда! — Хейзел останавливается у дерева на краю игровой зоны. Людей здесь довольно много.

Я опускаю сумку-холодильник на землю и чуть ниже натягиваю кепку.

— Ох, я и забыла, что мы в компании знаменитости. Могли бы поехать ко мне, — Пенелопа достает плед из сумки.

— Все нормально. Я вполне способен появляться на публике.

— Знаю, но я знаю и каково это. Как-то мы с папой пошли в детский музей, и он застрял в зоне археологических раскопок в окружении пятерых папаш, которые учили его, как управлять командой.

Я берусь за один край пледа, чтобы помочь его расстелить.

— Хейзел, не поможешь подержать с той стороны? — спрашиваю я, и ее маленькие ручки тянут за другой край пледа. Кажется, будто мы семья. Это приятно. Но всего лишь фантазия.

Когда плед расстелен, я ставлю сумку на один край, чтобы его не унесло ветром.

— Поможешь найти пару камней, чтобы закрепить другие края? — спрашиваю я Хейзел.

— Ага.

— Мы скоро, — говорю я Пенелопе. — Я лучше буду здесь, чем прятаться на крошечном заднем дворе. Это и есть жизнь, но я заранее извиняюсь, если нас будут прерывать.

Она улыбается, но ничего не говорит.

Хейзел вкладывает ладошку в мою, и я замечаю, как взгляд Пенелопы опускается на наши сцепленные руки; лицо остается бесстрастным и не выдает того, что происходит у нее в голове.

— Пойдем, — говорит Хейзел.

Я веду ее к кромке озера, и мы ищем камни: она поднимает их и спрашивает, достаточно ли они большие, а я ищу идеальные. Когда мы на секунду останавливаемся, я даю ей камни поменьше и показываю, как бросать «блинчики» по воде.

— Ого! — она берет один камень у меня с ладони, а я присаживаюсь за спиной на корточки, правильно укладывая камень между ее пальцами. Затем накрываю руку своей, пытаясь помочь. Но камень просто тонет.

— Давай попробуем еще раз.

Мы пробуем еще пару раз. Наконец один камень подпрыгивает три раза, прежде чем пойти ко дну.

Она бросается ко мне и обнимает за ноги.

— У меня получилось!

Ее маленькие ручки крепче сжимают ноги, и я оглядываюсь на Пенелопу, которая тут же отводит взгляд, как только наши глаза встречаются.

— Молодец! — я похлопываю Хейзел по спине, сожалея, что она еще не настолько доверяет, чтобы я мог подхватить ее на руки и закружить. Мы еще не достигли этого этапа, и я бы не хотел все испортить своей излишней поспешностью.