— Да. Мы с тобой знакомились уже раз пять. Правда, обычно я была с папой, а ты чем-то занят.

Фостер шагнул ближе.

— Сегодня я ничем не занят, — он пожал ее руку. — Позволь купить тебе выпить.

Пенелопа засмеялась, но руку не убрала, принимая приглашение.

— Мы скоро вернемся, — бросил Фостер через плечо, и я провожал их взглядом до самой барной стойки.

Вечер тянулся, и в какой-то момент я перестал пить, тогда как Аврора продолжала. Спустя час после того, как я уже был готов закругляться, я все никак не мог заставить себя уйти, пока Пенелопа и Фостер стояли вместе в углу, погруженные, казалось, в свой собственный маленький мир.

Аврора с кем-то болтала. Фостер разговаривал с Пенелопой. Я стоял достаточно близко, чтобы слышать их разговор, делая вид, что не подслушиваю.

В тот вечер он был хорош. Забавный, внимательный, расспрашивал ее об учебе с таким интересом, который казался искренним, потому что по большей части таковым и являлся. Когда Фостер решал включить обаяние, оторвать от него внимание было невероятно сложно. Я знал это лучше, чем кто-либо другой.

В какой-то момент в баре стало шумнее, компания переместилась, и я потерял их из виду минут на двадцать.

Когда снова их нашел, они стояли в глубине зала, все еще разговаривая. Пенелопа смеялась над чем-то, что он сказал – так, как смеялась только тогда, когда ее действительно что-то зацепило.

Я почувствовал этот сдвиг. То специфическое чувство, когда наблюдаешь за тем, что сам же и запустил, и как бы сильно ты ни пытался ударить по тормозам, импульс слишком силен, чтобы все остановить.

Рядом со мной выросла Аврора.

— Твой брат, похоже, по уши втрескался.

— Он никогда не втрескивается.

За все годы в колледже Фостер ни с кем не встречался серьезно. Интрижки то тут, то там. Один раз – отношения без обязательств на месяц-другой. На этом все. Фостер не терпел привязанностей, и любой девушке, пытавшейся его охомутать, тут же указывали на выход.

— Я рада, что мне достался близнец погорячее, — она поцеловала меня в щеку, и я позволил это, потому что так было проще, чем копаться в том, что происходило внутри, пока я смотрел, как Фостер прислоняется к стене рядом с Пенелопой и говорит что-то так тихо, чтобы слышала только она.

Бар уже пустел к тому времени, как Фостер и Пенелопа вернулись к нашему столику. Аврора почти спала на своем стуле, а я был просто ужасным парнем.

— Дек, я удивлен, что ты еще здесь, — сказал мой брат. — Мы сваливаем.

— О. Вместе?

Фостер рассмеялся и обнял Пенелопу за плечи. Сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди и оторвать ему руку.

— Да, Трент сегодня водитель, он ее подбросит.

— Вот и отлично, мы можем идти? — встрепенулась Аврора. — Золотого подвезут.

— А как же подруги? — спросил я Пенелопу, игнорируя Аврору.

— Ты ей кто, отец? Расслабься. Я о ней позабочусь, — Фостер похлопал меня по груди и повернул обоих к двери.

Фостер ошибочно принял мой вопрос за беспокойство, хотя на самом деле это была ревность. Я не хотел, чтобы они вдвоем выходили за эту дверь, потому что то, что должно было произойти дальше, изменило бы все. Я просто знал это, хотя и понятия не имел, как именно.

— Увидимся, — Пенелопа улыбнулась Авроре и мне.

— Да, до встречи, — в груди поднялась паника.

Я не могу этого сделать. Не могу позволить этому случиться. Не могу позволить им уйти вместе.

Я шагнул вперед, протянув руку, чтобы перехватить Пенелопу за локоть, но в этот самый момент Аврора простонала, повернулась в мою сторону и выблевала все прямо на ботинки.

Я смотрел, как брат выходит за дверь с женщиной, в которую я был тайно влюблен бóльшую часть своей жизни.

Фостер что-то сказал, она рассмеялась, и дверь закрылась. А я стоял с блевотиной Авроры на ботинках и смотрел, как судьба разворачивает течение против меня.

Вынырнув из воспоминаний, я захожу в дом, чтобы взять тарелку с едой.

Ранний вечер плавно перетекает в ночь. Музыка сменяется на что-то более медленное, и Монро с Хейзел показывают нам сквэр-данс, который они выучили в школе. Хейс снимает это на телефон, а я сижу на задних ступеньках, наблюдая за своими друзьями. Конечно, у меня есть мама, но сейчас я как никогда близок к ощущению, что у меня есть настоящая семья.

Я встаю, чтобы сходить в туалет, и пока я иду через дом, раздается звонок в дверь. Все на улице, поэтому подхожу и открываю, даже не задумываясь, кто бы это мог быть.

Пенелопа в том же, в чем ходила на ужин. Ее волосы завиты в локоны.

— О... привет.

Я отступаю от дверного проема и оглядываю ее платье и туфли на каблуках, макияж, и тот факт, что она так нарядилась ради врача. Пен очень старалась, и мне хочется спросить, как все прошло, чтобы наказать себя за соблюдение правил.

— А вот и ты, — Лейтон заходит в дом с грязной посудой. — Как раз вовремя жарить зефирки.