— Пойду расскажу мамочке! — она убегает, и я смотрю, как Хейзел падает на колени и, размахивая руками, во всех подробностях рассказывает Пенелопе о «блинчиках».

Когда я подхожу, Пенелопа говорит:

— Ничего себе, выдающийся мастер хулахупа, а теперь еще и первоклассный бросатель блинчиков в резюме? Есть ли вообще что-то, чего не умеет Деккер Дэвис?

— Нет, — Хейзел широко улыбается и берет свой хулахуп. — Пошли, — она тянет меня за руку.

— Подожди, Хейзел, давай сначала пообедаем. А потом вы с Деккером займетесь хулахупом.

Хейзел бросает хулахуп, встает на колени и открывает сумку. Она достает контейнеры один за другим, рассказывая, что внутри.

— Сэндвичи с индейкой... сыр бри, — она морщится. — Мамочка говорит, что некоторым людям он нравится. Но пахнет странно.

Я смеюсь, но она продолжает.

— Салат с макаронами-бантиками... мой любимый, — она гордо выпячивает грудь. — Клубника, черника, тарелка с сыром и мясом, еще сэндвичи, а самое лучшее – вот это, — она поднимает прозрачный контейнер, демонстрируя сладости. — Вкусняшки с арахисовой пастой, — она театрально падает на плед. Либо Монро так на нее влияет, либо она всегда так себя ведет, когда чувствует себя комфортно.

Я бы соврал, если бы сказал, что это не потешило мое эго.

Рука Пенелопы поглаживает Хейзел по волосам. Я заметил, что она часто так делает.

— Ладно, спасибо, маленькая официантка, — она забирает вкусняшки. — Это на потом.

— Ты слишком заморочилась. Мы могли бы сходить куда-нибудь поесть, — я устраиваюсь поудобнее на пледе.

Пенелопа качает головой.

— У нас был уговор. Ты помогаешь Хейзел, а я готовлю.

— Я не хотел тебя утруждать.

— Но я сама захотела.

Наши взгляды встречаются и задерживаются, словно оба вспоминаем другое время. Пен всегда отлично готовила, и я никогда не скрывал, как сильно мне нравится ее еда. Теперь, когда мы стали старше, я бы с удовольствием готовил вместе, но у нас не те отношения.

После обеда урок проходит успешно. Я начинаю верить, что у Хейзел все получится. Базовое вращение она уже освоила, и мы работаем над перекатом по шее, который она хочет сделать в самом конце – задача амбициозная, но не невыполнимая. Она настолько сосредоточена и решительна, что ее легко тренировать.

К тому же, у нее есть упрямство Пенелопы, и это помогает. Она никогда не сдается.

Сейчас Хейзел находится на детской площадке на другом конце лужайки, проходя полосу препятствий с куда большей серьезностью, чем окружающие ее дети. Я наблюдаю, как она оценивает брусья с земли, прежде чем ухватиться за первую перекладину.

— Она действительно замечательная, — говорю я.

Пенелопа отрывает взгляд от контейнера с клубникой.

— Спасибо.

Она отправляет клубнику в рот, и мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не податься вперед и не накрыть ее губы своими. Я хочу поцеловать и почувствовать вкус сладких ягод на языке.

— У нее к этому способности, — говорю я.

— К хулахупу?

— Ко всему. Она подходит к вещам так же, как любой хороший спортсмен. Сначала наблюдает. Разбирается в проблеме, прежде чем пытаться ее решить.

Пенелопа на мгновение замолкает.

— Наверное, это от папы.

— И от мамы.

Она бросает на меня взгляд, а затем снова смотрит в контейнер.

— Насчет этого я не уверена. Я просто бегала по кругу, помнишь?

— И сколько медалей заработала?

Она смеется.

— Ой, да ладно, это было давно.

— Ну хорошо, давай тогда поговорим о твоем пикнике из четырех блюд.

— Да там всего ничего. Я готовлю, когда нервничаю.

— Ты нервничала? — вопрос с подвохом, и я знаю, что он может завести нас на ту территорию, куда нам, пожалуй, заходить не стоит.

— Ты не мог не понимать, что я буду нервничать. Каждый раз, когда мы... — она протягивает контейнер с клубникой. — Будешь?

Я замечаю, как она фильтрует реакции в моем присутствии – точно так же, как я фильтрую свои. Два человека, которые годами были абсолютно прозрачны друг для друга, теперь отыгрывают тщательно отредактированные версии самих себя.

Хейзел спрыгивает с брусьев и переходит к комплексу для лазания, находит там высокую платформу, садится на нее и осматривает других детей с высоты.

— Можно кое о чем спросить?

Пенелопа косится на меня.

— Хм... не уверена.

— Отец Хейзел, — я внимательно слежу за ее лицом. Не ради реакции, а просто чтобы убедиться, что вопрос Пен не задел. — Участвует в ее жизни?

Глава 28

Деккер

Пенелопа на мгновение умолкает. Отложив вилку, она всматривается сквозь траву лужайки в дальний край, где на деревянном помосте устроилась Хейзел: девчушка болтает ногами, а на лице играет едва заметная улыбка.

— Нет, — роняет она. Кажется, больше я ничего не услышу, но спустя пару секунд она продолжает: — Он узнал, что я беременна, и предпочел умыть руки... Вот и вся история.

— Ох, мне так жа...