В ту ночь, когда машина наотрез отказывалась заводиться, лил сильный дождь. Я застряла у городской аптеки, пока отец находился на конференции в Нью-Йорке.

Я училась на втором курсе, а Деккер – уже на третьем. Сталкиваясь по воле случая, мы неизменно сохраняли видимость дружелюбия, но на этом все: друг для друга были никем.

Он по-прежнему состоял в отношениях, и, к моему глубочайшему разочарованию, папа как-то раз попросил привести девушку на ужин. Вышло жутко неловко. В следующий раз, когда отец снова их позвал, Деккер ответил, что та слишком занята и не сможет прийти.

Она казалась вполне милой. Аврора, сразу же заявившая, что названа в честь принцессы, всем своим видом демонстрировала: обращаться нужно соответствующе. Я лишь наблюдала, как Деккер услужливо отодвигал ей стул и наливал воду, а сама молча жевала цыпленка.

Ко мне она симпатии не испытывала: избегала встречаться глазами и почти не разговаривала. Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом: а не чувствовала ли Аврора то напряжение, что витало между нами?

Дружба с Деккером не столько умерла, сколько сошла на нет, и от угасания почему-то было только хуже. Мертвое позволяло перенести скорбь. А то, что исчезало постепенно, обрекало на вечные поиски.

Я вновь повернула ключ в замке зажигания, но мотор даже не отреагировал. В аптеку я прибежала под самое закрытие, обнаружив, что начались месячные, а запаса тампонов катастрофически не хватало.

Я обзванивала подруг, но почти ни у кого не было машин, поскольку парковка в кампусе превратилась в сплошную головную боль. Листала список контактов, и большой палец замер над экраном.

Деккер Дэвис.

Голова бессильно упала на подголовник. Звонить ему было нельзя. Скорее всего, даже не ответит, но тут вывеска аптеки погасла, и отчаяние заставило нажать на его имя.

Он ответил после первого же гудка. Я даже не успела решить, что именно сказать.

— Пенелопа?

Я до сих пор терпеть не могла, когда Деккер называл меня полным именем. Теперь, когда от дружбы ничего не осталось, я для него была исключительно Пенелопой. Пожалуй, пора было привыкать.

— Привет, эм... Я у аптеки. На Хартвелл, в центре города... В общем...

— Что случилось? — в голосе слышалось нетерпение, но какое-то правильное, словно он действительно переживал. От его беспокойства становилось легче.

— У меня машина не заводится, и...

— Буду через сорок минут.

— Что? — на заднем плане послышался голос Авроры. — Ты куда?

Похоже, он прикрывал трубку рукой, потому что его слов было не разобрать. Минуту спустя Деккер снова вернулся к разговору.

— Запри двери. Я уже еду.

— Если ты занят...

— Нет. Только ни с кем не разговаривай, ладно?

— Да брось, мы же в Хартвелле. Все в порядке.

— Просто сделай, как я прошу, Пен.

От того, как он сократил мое имя, в груди развязался какой-то тугой узел – узел, о существовании которого я до сего момента даже не подозревала. Деккер уже несколько месяцев не называл меня Пен. Похоже, до этой самой секунды я бессознательно вела счет.

— Спасибо. Извини, что испортила вечер.

— Ничего ты не испортила. Приеду при первой же возможности.

— Ну и чушь соба... — в сердцах выкрикнула Аврора на заднем плане, прежде чем связь оборвалась.

Он припарковался по соседству ровно через тридцать пять минут после разговора. Значит, из Кингсли вылетел пулей и определенно мчался на всех парах. Какая-то наивная часть меня упорно видела в этом тайный смысл: будто связь вовсе не была так призрачна, как он пытался показать.

Деккер сделал все, что полагалось в таких случаях: открыл капот, проверил клеммы, трижды попытался провернуть ключ в замке зажигания, словно я сама этого не делала. Но мотор так и не отреагировал.

Затем он достал телефон.

— Придется вызывать эвакуатор.

Отыскав в бардачке карту техпомощи на дорогах, Деккер сделал нужные звонки и полностью взял дело в свои руки, пока мы сидели в его машине с включенным обогревом.

Сначала на стекло упала одинокая капля, но уже мгновение спустя вовсю барабанили остальные.

Мы сидели на передних сиденьях и слушали мерный стук дождя по крыше, дожидаясь эвакуатора. Если верить унылому голосу на том конце провода, ждать придется целый час. У меня никакой страховки на этот случай не было, зато у Деккера она, разумеется, имелась. Вечно он во всем придерживался порядка, даже в колледже.

Стекла медленно запотевали. Меня охватило чувство, будто во всем мире остались только мы, надежно укрытые от внешней реальности в уединенном пространстве.

Сгущалась темнота, и я до боли отчетливо ощущала, как близко мы сидели друг к другу, хотя старательно делала вид, будто мне все равно.