— Спасибо. Ты тоже. Я скучала по тебе, — последние три слова вырвались сами собой, но я и не хотела забирать их обратно. Хотела, чтобы он знал.

Его улыбка дрогнула.

— У меня... у меня появилась девушка.

Все мышцы окаменели, когда меня накрыла волна смущения. Я отступила на шаг и ударилась поясницей о столешницу.

— Оу. И как ее зовут?

А что еще могла сказать?

К счастью, сразу после этого на кухню вернулся папа, наполнив комнату разговорами о бейсболе, пока я стояла у плиты. Я попыталась взять себя в руки, раскладывая курицу и орзо по трем тарелкам, пока ледяной ужас обвивал своими щупальцами, словно осьминог, утягивая на темное дно океана.

Я понятия не имела, каково это – видеть Деккера с другой девушкой. Но чувствовала, что очень скоро предстоит это узнать.

— Ужин готов, мамочка? — голос Хейзел вырывает из воспоминаний, когда она влетает на кухню. — У Деккера в животе урчит.

— Ябеда, — Деккер щекочет ее за бок, и та с визгом отпрыгивает.

Хейзел подбегает ко мне, цепляясь за ноги, а взгляд встречается с глазами Деккера.

Эти знакомые глаза говорят гораздо больше, чем любые слова, когда-либо слетавшие с его губ. Я все такая же дурочка.

Глава 22

Деккер

В «Пипер» на редкость пустынно. Завсегдатаи подпирают барные стулья, лениво просматривая повторы матчей: чикагские клубы сегодня не играют.

Вечер в доме Пенелопы то и дело всплывает в памяти: я все пытаюсь осознать, насколько же все казалось естественным. Нормальным. Неловкость накатывала лишь на миг, в самую первую секунду прихода.

Мы втроем, она готовила мое любимое блюдо... На кухне витал дух чего-то родного, будто я уже приходил туда прежде, хотя ноги не бывало в ее доме. И чем дальше меня увозило такси от крыльца, тем отчетливее чувствовал себя потерянным.

Руби выходит из-за стойки с бутылкой пива в руке.

— Я уж было подумала, придется объявлять тебя в розыск.

Я шагаю вслед за ней в закрытую кабинку в глубине бара, предназначенную исключительно для жильцов дома, хотя за последние годы не раз приходилось делить ее с ребятами из «Фэлконс». Впрочем, сейчас они по большей части заняты воспитанием детей и вовсю наслаждаются прелестями «долго и счастливо».

— У нас безумный график, — я сажусь за стол и включаю телевизор. Сгодится любая трансляция, лишь бы отвлечься от мыслей о недавнем. Спортивные догонялки? Отлично, погляжу, как люди бегают и пытаются увернуться от соперников.

— Вид у тебя такой, будто требуется что-то покрепче, — Руби застывает рядом.

— Пиво в самый раз. Спасибо, Руби.

Она кладет руку на плечо. Ко мне Руби всегда относится чуточку мягче, чем к остальным, и я изо всех сил стараюсь не думать, будто виной тому банальная жалость.

— Не люблю совать нос в чужие дела, но все же: проблемы на личном фронте или в бейсболе?

Сначала я просто пожимаю плечами, но, раз мы здесь одни, решаюсь немного открыться.

— И то, и другое.

— Ты же знаешь, я лишнего не сболтну. Мне можно доверять.

Я тихонько усмехаюсь.

— Все нормально, Руби. Но спасибо.

Она сочувственно сжимает мне плечо.

— Ладно, клещами признания тянуть не буду. Если что-то изменится – дай знать.

— Договорились.

Она выходит, и я мысленно радуюсь возможности побыть наедине со своими мыслями. Однако едва шаги затихают, до меня доносится ее строгий голос.

— И не думайте. Комната закрыта.

— Да брось, Руби, мы же свои.

Истон.

— Вот пусть три слепых мышонка и ищут себе другое место для посиделок, — отрезает она.

— Бурундуки, Руби. Не мыши.

Твою же мать. «Чипманкс6» тоже здесь.

— Не велика разница. Прости, Деккер!

— Деккер? — Истон заходит в комнату, выдвигает соседний стул и падает на него. — Ты чего не звякнул, раз пришел?

Не уверен, что Истон до конца понимает, до какой степени он не выносит одиночества. Этим, пожалуй, и объясняется появление у стола троих здоровенных профессиональных хоккеистов, причем двое из которых сразу разворачивают стулья задом наперед и усаживаются верхом.

— Дек, дружище, как жизнь? — бросает Саймон.

— Ты приболел, что ли? — интересуется Теодор, отодвигая стул и прикрывая рот ладонью. — Мне заражаться никак нельзя: только-только начал регулярно выходить на лед.

— Да не, выглядит точь-в-точь как Конор тогда, помнишь? — Элвин толкает Саймона локтем, и оба согласно кивают Теодору. Затем Элвин с энтузиазмом потирает ладони. — Считай, тебе крупно повезло, что мы пришли.

— Повезло? — скептически выгибаю я бровь.

— Конор Нильсон женат на Элоизе исключительно благодаря нам, — Элвин горделиво выпячивает грудь, напрочь пропустив мимо ушей сарказм.

— Смелое заявление, — Истон вальяжно откидывается на спинку стула.

— Чистая правда, — подтверждает Саймон.

Все трое дружно поднимают руки.

— Клянемся, — хором чеканят они.