Желудок делает кульбит. Сердце сбивается с ритма. Все тело напрягается в предвкушении: он меня просто уничтожит. Я в этом уверена.

Он несет меня в спальню так уверенно, будто проделывал это сотню раз. Будто мое место – в его постели и в жизни. Возможно, этот момент с самого начала был неизбежен.

Матрас прогибается под нашим весом, и вот он уже нависает надо мной, опираясь на предплечья и пытливо вглядываясь в лицо. Я знаю, что он спросит, еще до того, как слова слетают с его губ.

— Ты уверена?

Я сглатываю, и на секунду мозг пытается сопротивляться. Пытается выдать список причин, почему это плохая идея. Пытается напомнить о последствиях, с которыми придется столкнуться, когда все зайдет слишком далеко.

Но Фостер проводит большим пальцем по моей щеке, и тело буквально плавится.

— Да.

И это правда. Я точно знаю, что хочу его, и, хотя будущее пугает, прямо сейчас нет ничего желаннее, чем быть с ним.

Его рот снова накрывает мой, поцелуй становится медленнее и глубже. Рука скользит по боку, и от этого прикосновения по коже пробегают искры. Я изнываю от желания.

Это будет потрясающе. Копившееся месяцами напряжение. Встречи взглядами. То, как мы делали вид, будто не следим друг за другом, находясь в одной комнате. Я думала об этом моменте днями, неделями, месяцами.

Одежда летит в сторону. Он голодным взглядом пожирает мою грудь, затем берет в рот один сосок, слегка прикусывая затвердевшую вершину, и проделывает то же самое с другим. Грудь больше не болит, но чувствительность зашкаливает, так что я не могу сдержать стона.

Затем рука спускается к низу моего живота, который успел слегка округлиться за время его отсутствия. Положение еще не бросается в глаза, но появилась припухлость, которой раньше не было.

— У тебя появился животик, — в его голосе звучит неподдельный трепет. Бережно обхватив живот обеими руками, он наклоняется и нежно его целует.

От этого жеста на глаза едва не наворачиваются слезы, но я быстро их смахиваю.

Фостер возвращается наверх, и наши губы снова сливаются. Я скольжу рукой по его животу вниз и обхватываю длинный, твердый член, до одури желая почувствовать его глубоко внутри.

Фостер стонет и тянется к тумбочке, но я накрываю его ладонь своей.

— Ты проверялся?

Он отстраняется, и в глазах вспыхивает понимание.

— Ага. А ты?

— У врача. Так что можем обойтись без этого, если хочешь. В смысле, я же не забеременею во второй раз.

Его взгляд скользит по моему телу.

— Черт, ты ставишь меня в крайне сложное положение.

— Почему?

Он целует меня прямо в ложбинку между грудей.

— Потому что у нас тут «Операция: довести Келли до оргазма», и если я буду без презерватива, боюсь, кончу слишком быстро. Как в тот раз, когда лишался девственности, и уж поверь, я точно знаю, что она тогда ни хрена не кончила.

Я смеюсь. Его губы скользят по моему телу, бедро властно раздвигает ноги, отвечая на невысказанный вопрос.

Он устраивается между моих бедер, а между нашими губами буквально остаются милиметры.

— Но думаю, я все-таки рискну. Договоримся о третьем раунде, просто на всякий случай?

— В данный момент я готова согласиться на третий, даже если ты не доведешь меня до финиша.

— Господи, надеюсь, до этого не дойдет. Но если что, жаловаться я не стану.

Он целует меня, головка члена раздвигает мои складки, и Фостер плавно входит внутрь. От его низкого гортанного стона я теку еще сильнее. Даже не припомню, когда в последний раз была с мужчиной, который заставлял бы меня чувствовать себя настолько желанной. Не побоюсь сказать, что сейчас с Фостером все ощущается совершенно иначе, чем когда-либо.

А он чертовски хорош в деле: вращает бедрами, двигается не слишком быстро и не слишком медленно, выдерживает идеальный ритм. Но когда ногти уже впиваются в его лопатки, и я оказываюсь на самом краю, мозг решает внезапно включиться.

И почему я не кончила в нашу первую ночь? Он же реально хорош. Нет, даже великолепен. Может, тогда все было по-другому?

— Черт, до чего же хорошо, Келли. Ты даже не представляешь, сколько раз я на тебя дрочил.

От его слов меня обдает жаром, но мысли продолжают лихорадочно носиться, приказывая поторопиться и уже кончить.

В груди расцветает напряжение.

И вовсе не потому, что я его не хочу. Не потому, что нехорошо. Мне потрясающе. Чувствовать его на себе, слушать, как шепчет мне сладкие пошлости – это именно то, о чем мечтала.

Но финишная прямая уже так близко, а разум, вместо того чтобы позволить телу отдаться моменту, тянет меня назад.

Ты обязана кончить.

Если не кончишь, он поймет.

Если не кончишь, решит, что дело в нем.

Если не кончишь, это превратится в проблему.

Горло перехватывает. Если не кончу, то стану для него проблемой, а не желанной женщиной.