— Он чувствовал себя виноватым и сказал, что ему очень жаль. Все объяснил и... — она снова пожимает плечами. — Это прозвучало логично. Я сказала, что расстроилась, и о том, как девочки из школы называли меня вруньей.

Я похлопываю ее по ноге.

— Я думаю, уметь прощать – это хорошо.

— Тогда почему ты его не простишь?

Боже, иногда дети бывают такими прямолинейными.

— Это дела взрослых.

— Мама тоже всегда так говорила, и в этом нет никакого смысла. Мне он тоже сделал больно, но я смогла его простить.

Я одариваю ее легкой улыбкой, надеясь, что та не выглядит снисходительной.

— Тебе двенадцать, мне тридцать. Мы прошли через разные вещи, и я...

— Эллисон сказала то же самое.

Я хмурюсь.

— Ты обсуждала это с психотерапевтом?

— Ага, мы же должны обсуждать то, что нас беспокоит. И мы все очень скучаем по Хейсу.

Я с шумом втягиваю воздух. Вот почему люди не знакомят половинок с детьми.

— Она сказала, что развод тети Лили и дяди Ленни сильно на тебя повлиял. И пока не проработаешь свою травму, такое может повторяться.

Я хмурюсь.

— Что?

Она пожимает плечами.

— Я просто передаю ее слова.

— Она что, намекает, что я буду продолжать приводить в дом мужчин, заставлять вас привязываться, а потом бросать?

Лейк снова пожимает плечами, и во мне вспыхивает гнев. Да кто такая эта Эллисон, чтобы судить меня или мотивы?

— Она сказала, что люди с твоим типом травмы отворачиваются от людей и ситуаций, которые причиняют им боль, напоминающую о прошлом, вместо того чтобы повернуться к человеку и попытаться все исправить. И что пока этому не научишься, ты будешь одна, — она произносит это настолько будничным тоном, что я просто смотрю во все глаза.

— Она на полном серьезе это сказала?

— Просто не хотела, чтобы я думала, будто Хейс ушел из-за меня.

Я судорожно киваю несколько раз и поджимаю губы, в груди все горит. Изо всех сил пытаюсь держать себя в руках, чтобы не схватить телефон, не позвонить «Психотерапевту Эллисон» и не сказать, чтобы она засунула советы себе в задницу.

— Она еще что-нибудь сказала?

— Нет. Но я вообще-то пришла кое-что спросить.

Ну конечно, размазала по стенке психоанализом своего мозгоправа, а теперь ей что-то нужно.

— И что же?

— Я... мы... В общем, мы с Линкольном и Монро подумали, не могли бы мы... провести день с Хейсом? Он не просил, но мы тут обсуждали, и все по нему скучаем.

Я сглатываю подступившие к глазам слезы.

— Я поговорю с ним и узнаю, сможем ли мы что-нибудь придумать.

Она встает с кровати и протяжно выдыхает.

— Хорошо. Тебя это не расстраивает? То, что мы хотим с ним увидеться?

Я ни за что не поставлю их в то же положение, в каком росла сама.

— Нет, — натягиваю широкую улыбку. — Нисколько. Это вполне понятно.

Она улыбается.

— Класс. Боже, я так боялась спросить, — она направляется к выходу, но останавливается. — Лейтон?

Я поднимаю на нее взгляд.

— Да?

— Может, тебе тоже стоит сходить к Эллисон... ну, чтобы снова стать счастливой.

Нож в сердце. Прямо по рукоять, да еще и провернули.

Она уходит, а я остаюсь сидеть на кровати, прокручивая в голове каждое ее слово.

Неужели я и правда была такой дурой? Позволила уйти мужчине, который добровольно шагнул в этот хаос и обнял нас всех? И все только потому, что боюсь снова обжечься? Экстренные новости, идиотка: тебе уже больно. И с каждым днем становится только хуже.

— О боже, какая же я дура, — бормочу я.

Звоню маме и прошу приехать посидеть с детьми, а затем вызываю такси. Даже не смотрю в зеркало, просто сую телефон в карман и сбегаю по лестнице. И даже не утруждаю себя тем, чтобы перешагнуть через третью ступеньку.

Все трое детей стоят на кухне и слегка жутковато улыбаются.

— Лейк, присмотришь за братом и сестрой? Тетя Лили уже едет.

— Без проблем. Иди.

Их улыбки становятся еще шире.

— Спасибо, — подбегаю к ним, расцеловываю в щеки и говорю, как сильно люблю.

Затем открываю входную дверь и сбегаю по ступенькам крыльца. Такси уже здесь, так что я лавирую между машинами, припаркованными у обочины. Когда подхожу ближе, задняя дверь открывается, и я отшатываюсь назад.

Из машины выходит Хейс и замирает, увидев меня.

Я резко втягиваю воздух.

— Вылезайте, — доносится с заднего сиденья голос Келли. Я выглядываю из-за его плеча и вижу в просторном салоне не только Келли, но и троих товарищей по команде.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, отчаянно надеясь, что Хейс приехал по той же причине, по которой я бежала к нему.

— Приехал к тебе. Прости за все то дерьмо, что я наговорил. Я люблю тебя. Я вообще не могу без тебя нормально существовать, — он берет меня за руку и отводит на тротуар.

— И правда не может, — подтверждает Истон, вылезая из машины.

— Жалкое зрелище, — добавляет Фостер.