Там стоят два коричневых дивана друг напротив друга, а между ними – длинный стол с идеально разложенными журналами и какой-то скульптурой, которая явно стоит для красоты. Хочется рассмеяться при виде этой штуки, зная, что в нашем доме она вряд ли продержалась бы и неделю, прежде чем Линкольн сбил бы ее мячом, отскочившим от стены.

Артур устраивается на диване напротив, закинув одну руку на спинку, а лодыжку – на колено другой ноги. Само воплощение отстраненности и расслабленности. Или, по крайней мере, делает вид.

Я придвигаюсь к краю дивана, напоминая себе, что козыри сейчас у меня.

— Я перебирала вещи Скайлер и Патрика и нашла вот это, — кладу телефон на стол между нами.

Он бросает на него взгляд, затем смотрит на меня и пожимает плечами.

— Никогда раньше не видел этот телефон.

— Я так и подумала. Это был второй телефон Патрика.

На лице мелькает раздражение, словно я трачу его время впустую.

— Он нанял частного детектива, — добавляю я.

Артур вздрагивает, всего на долю секунды, затем ерзает, стиснув челюсти. И снова расслабляется, заставляя себя вернуться к образу отстраненного парня, который пытается изображать.

— Я оплатила услуги, и он прислал фотографии, которые запрашивал Патрик.

— Не понимаю, зачем ты пришла и какое отношение это имеет ко мне. У нас с Патриком не было общих дел, и он ничего не рассказывал, если ты за этим пришла.

Я разблокирую телефон, подвигаю к нему и открываю снимок, сохраненный в галерее.

— Зато было дело – трахать его жену.

Артур бросает взгляд на экран, а затем снова прямо на меня.

— Хочешь посмотреть еще одну? — легким движением пальца перелистываю на фото, где он и Скай стоят на крыльце этого самого дома. На Артуре только шорты, без рубашки, он целует ее на прощание. — Или вот эту? — в парке, она прижата к дереву, и они снова целуются. — Продолжать?

Грудь Артура тяжело вздымается и опускается, он судорожно втягивает воздух.

— Ну и что? Они теперь мертвы. Это уже не имеет значения.

Как Скай вообще могла что-то испытывать к этому холодному человеку? Патрик был его полной противоположностью. Любящим и дружелюбным. Никогда ни с кем не поступал подло. Я не могу этого понять. И не уверена, что когда-нибудь смогу.

— Для них – не имеет. Но почти уверена, что твоя жена этого не знает. И смею предположить, что ты не хочешь, чтобы она узнала. Так что, если хочешь, чтобы эти фотографии остались в тайне, ты прекратишь оспаривать право на опеку над детьми, — он открывает рот, но я продолжаю. — Я не понимаю, зачем ты вообще в это ввязался, если несчастлив в браке, да мне и плевать. Я просто хочу, чтобы это закончилось. Скай и Патрик выбрали меня, чтобы я воспитала детей. Дети хотят быть со мной. И с сегодняшнего дня именно я буду о них заботиться.

Он молчит, просто берет телефон и пролистывает фотографии. Именно тогда я замечаю тяжесть груза, который он несет. Темные круги под глазами. Боль, мелькающую на лице с каждым новым снимком.

Закончив, он кладет телефон обратно на стол. Мне отчаянно хочется спросить, как все это началось, как и почему они оказались в такой ситуации. Но не хочу задавать эти вопросы Артуру. Это вопросы к Скай. Вопросы, на которые уже никогда не получу ответов.

— Хорошо, — он кивает.

Я встаю и забираю телефон.

— Тебе решать, рассказывать жене или нет. Это не мое дело. Но прошу, чтобы это осталось в тайне между нами, пока дети не подрастут. Последнее, что им сейчас нужно, – это узнать, что у их мамы был роман на стороне.

Еще предстоит проработать злость на Скай, но детям все это сейчас ни к чему. Господи, может, мне и впрямь нужны сеансы у «Психотерапевта Эллисон».

— Останется.

Я киваю.

— Спасибо.

Когда выхожу из кабинета, за спиной скрипит диван.

— Я любил ее.

Я оборачиваюсь в дверях, хотя просто хочется уйти.

— Думаю, ты должна это знать. Мы собирались... во всем признаться, но Патрик устроил сюрприз с этой поездкой, и она сказала, что обязана поехать и посмотреть, что из этого выйдет. Все сложно, — он проводит рукой по волосам. — Но я правда любил ее, а она любила меня.

На глаза наворачиваются слезы. Как человек, который был мне так близок, мог держать все это в себе? Часть меня понимает, что Скай знала мое отношение к изменам, но я бы все равно выслушала ее и попыталась понять.

— Спасибо, что больше не оспариваешь опеку. Разумеется, я не собираюсь прятать детей. Ты их семья. Если хочешь общаться, я не против.

— Я ценю это. Я люблю их, но, по правде говоря, не хочу быть родителем. Это скорее желание Джулианны.

— Я так и поняла, — иду к входной двери, и когда тянусь к ручке, Артур протягивает руку из-за моей спины и открывает ее.

Сердце екает, а грудь заливает теплом, когда обнаруживаю, кто меня ждет.

Хейс сидит на ступеньках крыльца и встает, поворачиваясь к нам, когда дверь открывается.

— Он боялся, что я буду драться? — спрашивает Артур.

Я улыбаюсь Хейсу.

— Нет, он здесь ради меня.