Все, что я могу, – это смотреть на кровать и видеть лежащую на ней Скай: голова покоится на подушке, а сама она читает электронную книгу глубоко за полночь. На следующий день всегда жаловалась на усталость, но уверяла, что книга была настолько хороша, что оно того стоило.

Видеть, как она выходит из ванной в халате, а волосы закручены в одно из полотенец из микрофибры, которые постоянно покупала и мне, чтобы волосы не пушились.

Как я должна все это собрать по коробкам и просто стереть ее? Когда все вещи исчезнут отсюда, где она будет жить? Только в наших сердцах? Как показать, что она вообще когда-то жила на этой земле? Она была дочерью, матерью, сестрой, подругой. Была потрясающим человеком. Как и Патрик.

Я заставляю себя быть сильной и прохожу вглубь комнаты. Все это кажется таким пугающим. Но мне нужно взглянуть в лицо боли, пройти сквозь нее и двигаться дальше, чтобы мы все смогли продолжить жить.

Подойдя к шкафу, достаю толстовку с эмблемой Университета Иллинойса, прижимаю к лицу и вдыхаю запах так жадно, словно она снова обнимает меня на прощание или при встрече.

— Я так по тебе скучаю, — шепчу в ткань.

— Ау? Есть кто живой? — доносится снизу голос Келли.

Возникает жгучее желание бросить толстовку, выбежать из комнаты и захлопнуть дверь, но я остаюсь на месте. Она чертыхается, когда наступает на третью ступеньку, и та громко скрипит.

— Лейтон? — ее голос звучит мягче, когда она заходит в комнату. Я выхожу из гардеробной, и она дарит мне теплую улыбку. — Помощь нужна?

Я думала, что нет. Думала, что хочу сделать это сама. Я так и сказала утром по телефону, и это было как нельзя кстати, ведь у Келли была запланирована запись подкаста. Но она здесь, и я никогда не была так благодарна.

— Да. Спасибо.

— Я мигом, — она поднимает палец и сбегает вниз по лестнице, снова чертыхаясь, когда третья ступенька снизу предательски скрипит. Возвращается уже с коробкой мусорных пакетов и пустыми картонными коробками для переезда. — Командуй, босс.

Мы проводим весь день, сортируя вещи на те, что нужно оставить, отдать или выбросить, и я собираю отдельную коробку с вещами Патрика, чтобы Артур мог их просмотреть. Делимся историями и воспоминаниями о времени, проведенном с ними, и впервые за долгое время я вспоминаю их такими, какими они были на самом деле, а не тем идеалом, который нарисовала в своей голове после смерти.

О том, как Скай вечно ворчала, что боксеры так и не долетают до корзины для белья.

Или как Патрик жаловался, что Скай – фанатка идеального порядка, но при этом выдавливает зубную пасту прямо из середины тюбика. Келли достает пасту из ящика и говорит: «Она и правда это делала», и мы смеемся сквозь слезы.

Скай постоянно пилила Патрика за то, что он никогда не допивал последние несколько глотков воды из стакана.

— И все же они были отличной парой, — говорит Келли, и это напоминает, что я так и не рассказала ни о психотерапевте, ни о сумке, найденной в шкафу.

По какой-то причине я не уверена, что хочу делиться тем фактом, что перед смертью у них, возможно, были проблемы. Пусть в глазах остальных их брак так и останется идеальным.

Закончив, мы садимся на пол и смотрим на груду пакетов и коробок.

— Я знаю, ты не хочешь об этом говорить, но вот сейчас мой брат очень бы пригодился.

— Это точно. Он хорош в перетаскивании тяжестей, — и я имею в виду не только коробки. Келли открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но я качаю головой: — Пока нет.

— Как скажешь, — она кивает.

Келли не давила на меня и не пыталась заставить позвонить Хейсу. Я так по нему скучаю. Столько раз была готова сдаться. Но прокрутив в голове все, что он сказал в тот вечер, я поняла, что не смогу быть хорошим партнером, пока не сделаю то, о чем он говорил – не разберусь со своими проблемами. Надеюсь только, что успею сделать это до того, как потеряю его навсегда. От одной мысли, что он может быть с другой женщиной, меня тошнит.

Он появился в моей жизни именно тогда, когда больше всего нуждалась в ком-то вроде него, но я все еще позволяю остаткам сомнений тормозить нас. И когда позвоню ему и попрошу о втором шансе, я хочу сделать это с абсолютной уверенностью, что больше не буду жить в ожидании подвоха.

Келли подходит ко мне и обнимает за талию.

— Я очень тобой горжусь. Это был по-настоящему взрослый поступок. Ты наконец-то надела трусики для больших девочек.

Я тихонько смеюсь и кладу голову ей на плечо, а Келли целует меня в макушку.

Окидываю взглядом комнату и замечаю рюкзаки Скай и Патрика, стоящие прямо у двери.

— С ними еще предстоит разобраться.

— Можем просто отдать их на благотворительность прямо так, если хочешь.

Я уже поднимаюсь на ноги.

— Хочу посмотреть, что внутри. Они были с ними, когда...

— Хорошо, — она идет следом.

Я беру оба рюкзака и кладу на кровать. Келли берет рюкзак Скай, а я – Патрика.