— Что? — чувствую себя так, словно мне дали пощечину.

— Ты хочешь, чтобы мы были идеальными, но идеала не существует. Ненавижу то, как тебя воспитывали, и то, как родители тянули тебя каждый в свою сторону. Слухи, развод, измены, постоянные разочарования. Все это. Ненавижу тот факт, что тебе пришлось через все это пройти, поэтому был счастлив потратить столько времени, сколько нужно, чтобы ты поняла: на меня можно положиться. Чтобы поборола дерьмовые убеждения о том, что мужчина способен принести лишь разочарование. А теперь, из-за одного-единственного раза... — он поднимает палец. — Стоило один раз опоздать, и ты готова все бросить.

Я удерживаю слезы, которые снова рвутся наружу.

— Ты мог бы позвонить.

Он всплескивает руками.

— Телефон провалился в ливневку, а я ничьих номеров наизусть не помню. Я просто должен был помочь Фостеру...

— Ах, Фостеру, — презрительно фыркаю я, и он склоняет голову набок.

— Это бессмысленно. Ты уже все для себя решила, и я никогда не дотяну до того идеала, которого ты требуешь. Но скажу вот что: ты живешь в выдуманном мире. Ты не сможешь дать им идеальную жизнь. Неужели думаешь, что у Скай и Патрика была идеальная жизнь? Что он каждый день приносил розы, а она всегда ждала его с готовым ужином на столе? Да хрен там. Это не жизнь, это гребаный ситком. Мы будем ругаться. Оба будем лажать, — он понижает голос и делает шаг ближе. Я не останавливаю его. — Важно лишь то, чтобы мы продолжали поворачиваться лицом друг к другу, а не отворачиваться. Чтобы выбирали это. Выбирали нас.

Его слова давят на и без того болезненную рану прошлого, и внутри вспыхивает паника, кричащая: отмена. Спасайся. Не подпускай его слишком близко. Он только снова причинит боль тебе и детям.

— Мне просто нужно время, — шепчу я.

Хейс смотрит на меня, и я встречаю его взгляд, вкладывая в него каждую каплю оставшихся сил, чтобы показать: я не отступлю.

— Блять, Лейтон, лучше бы ты сразу сказала, что не было ни единого шанса, — он хмурится и качает головой. — Я проиграл еще до того, как попытался тебя завоевать, — он отворачивается и идет к двери.

Продержись еще пару секунд, и он уйдет.

Хейс оборачивается.

— Бери столько времени, сколько тебе нужно, Лейтон. Надеюсь, найдешь ту ясность, которая, как тебе кажется, необходима. Но будь готова к тому, что заодно можешь потерять одно из лучших событий в своей жизни, — он заходит обратно в дом.

Я опускаюсь на шезлонг, подтягиваю колени к груди и начинаю рыдать. Не знаю, сколько прошло времени, когда на террасу выходит Келли. Она садится в соседнее кресло и обнимает меня за плечи.

— Он ушел? — всхлипываю я.

— Да, сначала попросил поговорить с Лейк, чтобы извиниться перед ней, но теперь ушел, — она прислоняется головой к моей, и мы обе сидим в полной тишине.

Глава 50

Хейс

— Вот поэтому я и не завожу серьезных отношений, — бросает Фостер из соседнего кресла.

Мы улетаем из города на две недели. Этот выезд – самый убойный отрезок в графике. Я ждал его с содроганием с тех самых пор, как сошелся с Лейтон, и думал, что она чувствует то же самое. Она утрясла расписание с матерью, раз уж у детей начались летние каникулы, да и теперь, когда Келли вернулась, я полагал, что помощь обеспечена. Впрочем, теперь об этом можно не париться.

— Слушай, ну серьезно, просто позвони ей, — Истон, от которого я ждал понимания, почему-то уверен, что все можно исправить обычным разговором.

— Она не хочет меня слышать. Ей нужна пауза.

Деккер помалкивает. После того как новости о драке просочились в прессу, его и Фостера вызвали «на ковер» в офис. Ни один не признался, о чем там шла речь, но с тех пор оба стали чуть терпимее. Друг с другом они не разговаривают – точнее, демонстративно игнорируют любые реплики оппонента, – но это все равно лучше того, что творилось раньше.

— Она что, не понимает, что телефон улетел в ливневку? — спрашивает Фостер. — Девки – народ ненормальный. Вон, посмотри на свою сестру. Она тыкала пальцем мне в чертову грудь и во всем меня же и винила.

Истон указывает на него пальцем.

— Я первый ее заприметил.

Фостер закатывает глаза.

— Тебе тут не начальная школа, чтобы «забивать» очередь. Она сама выберет. Решит, кто из нас лучше справится в постели.

— Козлы, вы вообще-то о моей младшей сестре говорите.

С кем спать – личное дело Келли, но ни одного из этих придурков в списке не будет.

Келли обрывает телефон. Каждый день шлет какие-то советы. Твердит, чтобы я дал Лейтон время. Чтобы набрался терпения. Но тоска поглощает меня целиком. Как получается, что человек, которого еще пару месяцев назад и в помине не было в твоей жизни, становится единственным, о ком думаешь, единственным, кого ты хочешь?

Я то и дело хватаюсь за мобильник, чтобы написать или позвонить Лейтон, но всякий раз одергиваю себя.

— Задница у нее что надо, — замечает Истон, и Фостер согласно мычит.