Без названия

Золотой мальчик

Название: Золотой мальчик

Автор: Пайпер Рейн

Серия: Дагаут, книга 1

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Перевод выполнен каналом Wombooks ( / )

Аннотация

Воспитание троих детей двоюродной сестры никак не входило в планы на ближайшие пять лет.

Собственно, не входило вообще ни в какие планы.

В одну минуту я – одинокая акушерка, живущая тихой, размеренной жизнью, а в следующую пытаюсь не утонуть в судебных слушаниях об опеке, детских истериках и домашних заданиях, для выполнения которых, почти уверена, требуется как минимум степень магистра математики.

И тут появляется Хейс Карлайл.

Старший брат лучшей подруги. Новый кэтчер «Чикаго Кольтс». И человек, которого я однажды поцеловала – и тут же сделала вид, будто ничего не было.

Так что, когда битва за опеку, которой я так боялась, становится реальностью, не стоит удивляться внезапному появлению Хейса с безумной затеей – фиктивными отношениями. Как сам говорит, игра в любовь поможет подчистить его имидж, а суду докажет, что я не пытаюсь тянуть свалившуюся из неоткуда семью в одиночку.

Вот только притворяться девушкой Хейса – идея просто катастрофическая.

Потому что он помнит, как заставить меня смеяться. Потому что смотрит на меня так, будто тот поцелуй вовсе не был случайной ошибкой. Потому что дети начали просить его почитать сказку на ночь. Потому что мое сердце отчаянно хочет того, для чего в жизни сейчас совсем нет места.

Я могу совладать с хаосом. Могу сражаться за детей. Но делать вид, что не влюбляюсь в Хейса Карлайла?

Вот это мне, пожалуй, не под силу.

Глава 1

Лейтон

Я поднимаюсь по лестнице на цыпочках, по привычке перешагивая через третью ступеньку за раз. Мне отчаянно хочется сбежать от гостей, которые жмутся кучками, ведут тихие беседы, балансируя крошечными тарелками с закусками, и без конца повторяют слова вроде «трагедия» и «как несправедливо».

Между непрекращающимися придирками Джулианны о том, что еще нужно сделать, и гостями, обменивающимися взглядами и перешептывающимися за спиной, мне просто необходим глоток свежего воздуха. Сильнее сжимаю перила, делая вид, что не слышу осуждающих комментариев.

— Это она.

— Одинокая.

— Даже парня нет.

— Работает акушеркой.

— Сами знаете, какой у них график.

— И как она с таким расписанием поднимет троих детей?

Я проскальзываю в хозяйскую спальню и закрываю за собой дверь с едва слышным щелчком. По-хорошему, мне бы сюда не соваться – всю последнюю неделю эта комната стояла запертой, словно экспозиция в Смитсоновском музее, но мне отчаянно хочется почувствовать присутствие Скайлер. Наверное, втайне надеюсь, что она хоть как-то направит меня оттуда, из-за черты.

Прислонившись спиной к двери, закрываю глаза и наконец-то с шумом выдыхаю. Кажется, я затаила дыхание еще днем, когда смотрела, как два гроба опускают в землю.

Но стоит открыть глаза, как кошмар возвращается. Того умиротворения, которое надеялась здесь найти, нет и в помине.

Сторонний наблюдатель не нашел бы в этой картине ничего пугающего. Идеально застеленная кровать. Фотография счастливой пары на одной тумбочке, стопка книг на другой. Наполовину заполненная корзина для белья. Но пространство пустое, оно каким-то образом лишено жизни. И что еще хуже, вся комната пропитана ее запахом. Духи Скайлер обычно въедались в одежду после крепких объятий, и аромат сопровождал меня всю дорогу до дома.

Оттолкнувшись от двери, подхожу к комоду. На меня взирают пять улыбающихся лиц в рамках – постановочные кадры от профессионального фотографа, которого она нанимала на каждый крупный праздник, от Пасхи до Хэллоуина и Рождества. Единственный случайный снимок – это мы вдвоем в детстве. Я, без двух передних зубов, смотрю на нее так, словно она – самый крутой человек на свете.

Наша фотография дрожит в руке. Я провожу пальцем по лицам, пока ее смех эхом звенит в голове. Мы мечтали совсем о другом. Ее смерть в тридцать четыре года, вместе с мужем, оставившая сиротами троих детей, никак не вписывалась в сказку.

В дверь тихо стучат, и, прежде чем успеваю разрешить войти, в комнату просовывается голова Келли.

— Прости, но мама тебя везде ищет.

Я жестом зову ее внутрь. Она закрывает дверь и поворачивает замок. Отложив фотографию, тяжело выдыхаю и смотрю на лучшую подругу.

— И как я должна... — начинаю в миллионный раз, то ли про себя, то ли вслух.