Я скрежещу зубами.

— Даже вштырило, когда она на меня набросилась. Словно я был очень плохим мальчиком, а она собралась меня наказать, — самодовольная ухмылка Фостера бесит еще сильнее. — Что ж не говорил, Вышибала, что твоя сестра такая горячая?

Истон хохочет.

— Черт, пришлось ублажать эго Деккера, пока ты любовался на Келли в ярости.

— Повторяю для тупых: это моя сестренка.

— О-о, уже «сестренка», — ржет Истон.

И двое продолжают в том же духе нести всякую херню про мою сестру.

Келли терпеть не может, когда подружки в меня влюбляются, и я отвечаю полной взаимностью. Не то чтобы я был против, окажись на их месте кто-то вроде Деккера. Перевожу взгляд на него – тот затих в углу с книгой. Именно такого парня я и желал бы Келли. Того, кто сумеет обуздать ее неуемный темперамент.

— И это все? Больше никто дельного совета не даст? — сам факт того, что я об этом спрашиваю, выдает отчаяние. Я до смерти хочу и наладить все с Лейтон, и поскорее увести разговор от темы сестры.

— Мои самые долгие отношения – это секс по дружбе в колледже. Как только она начала привязываться, я тут же сделал ноги, — Фостер пожимает плечами и косится на Деккера. — Если честно, Хейс, я думал, мы с тобой одного поля ягоды. В голове не укладывается, что ты так по ней сохнешь.

Деккер вскидывает глаза на брата, шумно выдыхает, словно порываясь что-то вставить, но в итоге возвращается к чтению.

— О, наш мальчик попал по-крупному, — вклинивается Истон. — Его же дома было не застать.

— Я заметил, — Фостер равнодушно ведет плечом. — Ну и ладно. Раз уж ты теперь снова холостяк, может, превратим берлогу в настоящий бабский притон? А, Хейс? — он бесцеремонно толкает меня локтем.

Я зажмуриваюсь, моля Бога о терпении – только бы не прибить этих идиотов.

— Он даже ужинать с нами не ходил. Продинамил два последних банкета, которые выиграли у тех козлов, — Истон качает головой, явно считая мое поведение святотатством. — У нее там что, киска из чистого золота, не иначе?

Я ударяюсь затылком о подголовник кресла. Еще какая золотая. И на вкус – чистый мед. Чем больше мы трахались, тем ярче раскрывались ее новые грани. Лейтон никогда не стеснялась брать от меня все, что хотела. А о минетах и вспоминать тошно. Она будто кожей чувствовала, как именно мне нравится. Господи, никто и никогда больше не отсосет мне так, как она.

— Постоянная девушка? — Фостер кривится. — Хоть убей, не вижу в этом прелести.

— Неужели никогда не хотелось остепениться? — спрашивает его Истон.

— Черт, да ни за что. Зачем? Чтобы какая-то девка водила меня за член и указывала, что можно, а что нельзя?

— Многое теряешь, — роняю я. Я бы все отдал, лишь бы снова зайти в тот дом и застать привычную картину: мы с Лейтон и детьми. Еще один шумный, сумбурный ужин, где хохочем, спорим или просто слушаем, как Монро хвастается рекордом на рукоходе в парке.

Фостер оглядывает меня с ног до головы.

— Ага, ты на свой жалкий вид посмотри. Нет уж, спасибо. Ни черта я не теряю.

— Рано или поздно она тебя простит, — подбадривает Истон.

До боли хочется в это верить, но я своими глазами видел, через что Лейтон прошла в юности. А о чем не знал сам, слышал в рассказах Келли и матери. Я-то наивно полагал, что любви хватит, чтобы помочь ей все это преодолеть. Но вышло как в бейсболе: вечно не хватает одного шага, чтобы стать по-настоящему ценным игроком.

Вечный кэтчер на подхвате у питчера из первого раунда драфта.

Просто довесок в чужой сделке по обмену игроков.

Парень, с которым прикольно развлечься, но недостаточно надежный для серьезных отношений.

Рядом с Лейтон я чувствовал себя королем мира. То, каким видел себя в ее глазах... черт, вот уж где была проверка для эго. Но в итоге снова не хватило той самой «искры».

Я смотрю в окно на проплывающие облака и не представляю, куда двигаться дальше.

Глава 51

Лейтон

Дети сейчас у Артура и Джулианны. Это последний визит перед тем, как будет принято окончательное решение о том, с кем дети останутся жить. У меня такое чувство, будто участвую в самом долгом соревновании в мире.

Последние несколько дней я думала о словах Хейса, о комнате Скай и Патрика... Сможет ли кто-нибудь из нас по-настоящему двигаться дальше, каждый день проходя мимо все еще закрытой двери? Это постоянное напоминание о случившемся, словно застряли во времени, обреченные раз за разом переживать трагедию. Если хотим идти вперед, нужно отпустить прошлое. В то же время, мы должны оживить их в воспоминаниях. Скай заслужила того, чтобы ее чтили, а не предавали забвению. А сейчас эта комната – символ того, что все мы пытаемся забыть, пытаемся притвориться, будто их смерти никогда не было.

Я кладу ладонь на дверную ручку, закрываю глаза и поворачиваю ее.

Затем толкаю дверь, делаю шаг внутрь и, вместо того чтобы закрыть ее за собой, оставляю открытой настежь.