Мы разрешаем им перекусить перед телевизором, я разворачиваюсь к детям спиной и притягиваю Лейтон в объятия.

— Не люблю просыпаться без тебя, — в ее голосе все еще слышны отголоски сна.

— Я тоже. Но банда накормлена. Мы могли бы улизнуть наверх.

Она тихо стонет, и член напрягается под тонкой тканью пижамных штанов.

Как раз в этот момент из комнаты спускается Лейк – в пижаме и с какой-то коробкой в руках. Монро тут же бросается к ней навстречу и, затормозив у подножия лестницы, оглядывает сестру с ног до головы. Она одобрительно выставляет большой палец вверх и возвращается к пончикам.

— Что в коробке? — спрашиваю я.

Лейк переводит взгляд на Линкольна и Монро, кивком указывая в мою сторону.

— Ребят?

У детей расширяются глаза, и они гурьбой бегут обратно. Линкольн пытается перемахнуть через диван.

— По мебели не лазить! — прикрикивает Лейтон.

Лейк протягивает коробку мне.

— Вроде не день рождения? — я недоуменно хмурюсь.

— Мы в курсе, но... в общем, сам увидишь, — она снова кивает на подарок.

Глаза Лейтон уже на мокром месте – сразу ясно, что она знает, что внутри.

— Это какой-то розыгрыш? — осторожно встряхиваю коробку.

— Нет, — смеется Лейк.

— Оттуда ничего не выпрыгнет?

— Да нет же. Открывай, — она буквально впихивает мне коробку в руки.

Я снимаю крышку и принимаюсь разворачивать папиросную бумагу, каждые несколько секунд поглядывая на семейство. Но все партизански молчат, не выдавая секрета.

Монро разлеглась на кухонном острове, подперев подбородок ладонями. Линкольн прыгает от нетерпения, а Лейк настойчиво кивает, всем видом призывая: «Просто открой уже».

Я откидываю последний слой бумаги, и к горлу подступает ком, а глаза застилают слезы. Отступаю на шаг и только качаю головой.

— Ты заслужил эту награду, но раз там заседают одни идиоты, мы решили напомнить: для нас «Золотую Перчатку» выиграл ты, — по щекам Лейтон вовсю катятся слезы.

— Ты знала? — выдавливаю я.

Она кивает.

— Идея ребят. Я только помогла с исполнением.

Я достаю из коробки бейсбольную перчатку, которую они целиком залили золотой краской из баллончика.

Меня снова прокатили с настоящей «Золотой Перчаткой», но в этом году поражение совсем не жжет, потому что я вдруг осознал: то, что ждет под этой крышей, я в любой день предпочту любым триумфам на поле.

— Даже не знаю, что сказать, — я сгребаю Лейк и Лейтон в охапку и машу рукой остальным, чтобы Линкольн и Монро тоже присоединились. — Спасибо, родные.

Переполненный чувствами, я целую их в макушки.

Запаса нежности у Лейк хватает ненадолго, поэтому она довольно быстро выскальзывает из общих объятий. Следом Монро вспоминает про пончик, а Линкольн убегает к телевизору. В итоге мы с Лейтон остаемся на кухне одни.

Я не свожу глаз с золотой перчатки, а Лейтон кладет голову мне на плечо.

— Они пришли сразу, как только ты узнал результаты. Думаю, дети чувствовали себя немного виноватыми, — я пытаюсь возразить, но Лейтон качает головой. — Я сказала: нет, наша семья всегда на первом месте. Бейсбол – на втором. И да, тебе бы очень хотелось получить признание, но теперь другие приоритеты.

— Лучше и не скажешь, — я снова приобнимаю ее за талию. — Удивительно, правда? Как круто может измениться жизнь за такой короткий срок, — я обвожу взглядом комнату, где возятся трое детей.

Линкольн пытается вырвать пульт из рук Лейк, а Монро, не желая оставаться в стороне, лезет в самую гущу потасовки. В конце концов спор переходит в крик, и кто-то из них закономерно получает тумака.

Лейтон оставляет меня, чтобы во всем разобраться.

Я наблюдаю за ними из кухни, и сердце щемит от счастья. Забавно: можно годами гнаться за тем, что кажется пределом мечтаний, а потом выяснится, что ты и близко не там искал.

Успокаивая Монро, Лейтон оборачивается и мерно покачивает ее на руках. Наши взгляды встречаются, и мы улыбаемся друг другу в унисон. Эта жизнь – все, о чем я когда-либо мечтал. Просто об этом не догадывался.

Эпилог

Келли

5 месяцев спустя

Сезон начинается на следующей неделе, поэтому мы собрались у «Пипера», чтобы отпраздновать день рождения Деккера и Фостера, что довольно странно, учитывая, ведь они почти не разговаривают друг с другом. Тем не менее, мы заставили их прийти и заказали каждому по отдельному торту.

Оглядывая комнату, я так и хочу похлопать себя по плечу.

Хейс обнимает Лейтон за талию, уткнувшись носом ей в шею, и нашептывает вещи, которые, уверена, мне лучше не слышать. И ведь даже не догадываются, насколько я была не против того, чтобы они сошлись.