— Никогда. Давай договоримся: ты меня больше не выставляешь, а я никогда от тебя не ухожу, — перехватываю ее руки, не давая отстраниться, и заглядываю в глаза цвета океана. — Обещаю, я тебя никогда не оставлю.

Лейтон улыбается, даже не пытаясь высвободиться.

— Знаю. И я больше тебя не выгоню. Хотя, может, иногда буду просить поспать на диване, — посмеивается она.

— Никаких диванов. Я ввожу правило: мы не ложимся спать в ссоре. Если придется, я буду часами вылизывать тебя, пока не простишь.

— Господи, Хейс! — Лейтон протестует, но густой румянец выдает, что ей чертовски нравится такой тон. — Ой! — она выскальзывает из моих объятий, хотя хочется вцепиться в ее футболку и притянуть обратно. — Есть еще кое-что, зачем я позвала тебя наверх.

— Что именно? — я слегка склоняю голову набок.

Лейтон открывает один из ящиков комода, достает телефон и несет мне. Я присаживаюсь на край кровати и хлопаю себя по бедру, приглашая на колени, она послушно усаживается.

— Нашла этот мобильник в рюкзаке Патрика. Запасной. Поставила на зарядку, и в ту же ночь на него позвонили. Я ответила.

Мои брови ползут вверх.

— Звонил частный детектив, которого нанял Патрик. Заявил, что раз от Патрика ни слуху ни духу, он уничтожит снимки, потому что оплату так и не получил.

— Сказал, зачем Патрик его нанял?

Лейтон качает головой.

— Нет. Сказал, если я заплачу, он все расскажет.

— И ты заплатила?

Она снова качает головой.

— Не знаю, хочу ли это знать. Понимаешь, у мужчины не так много причин заводить второй телефон и нанимать сыщика. Здесь что-то нечисто. Я могла бы оставить все как есть, в тайне...

— Как думаешь поступить? — спрашиваю я. Будь я на ее месте, давно бы уже все оплатил, но понимаю, почему Лейтон хочется, чтобы тайна ушла в могилу вместе с ними.

Она медлит, взвешивая решение, затем шумно выдыхает.

— Кажется, я все-таки хочу знать. Это ведь не слишком скверно? Или вторжение в частную жизнь..?

— Ты растишь троих его детей, — напоминаю я. — И все это вовсе не обязательно означает то, чего ты боишься. Мало ли что там обнаружится, помимо измены.

Она решительно кивает.

— Ладно. Перезвоню детективу.

Я целую ее в щеку и ободряюще поглаживаю по спине.

Лейтон набирает номер, и я слышу только часть разговора. Она просит прислать счет и обещает тут же его закрыть. После этого детектив должен переслать снимки.

Тому требуется пара минут, чтобы выставить счет. Мой бумажник под рукой, а сумочка Лейтон осталась внизу, так что я просто расплачиваюсь кредиткой. Я и так собирался предложить помощь, но не хотел навязываться.

Спустя считаные минуты после оплаты на почту приходит письмо от следователя.

— Погоди! — восклицает она, не давая кликнуть по вложению. — Не хочу смотреть здесь. Пойдем в гостевую.

— Боишься плохой энергетики?

Она пожимает плечами.

— На всякий случай. Теперь это наша спальня, и я хочу, чтобы все, что на кадрах, осталось за ее порогом.

Я усмехаюсь, но прекрасно ее понимаю.

— Веди.

В гостевой комнате мы устраиваемся на краю кровати плечом к плечу, касаясь друг друга руками и бедрами.

— Готов? — спрашивает она.

— По-моему, этот вопрос должен задавать я.

— Я готова, — Лейтон кивает и переходит по ссылке. И когда на экране проявляется первый снимок, мы в один голос выдыхаем: — Что за чертовщина?

Глава 55

Лейтон

Палец дрожит, когда нажимаю на кнопку звонка.

Дом украшен к лету: коврик в виде эскимо на палочке, а в горшках с цветами по обе стороны от двери торчат вертушки. На цветочном венке, висящем на двери, красуется надпись: «Добро пожаловать, лето».

От всего этого тошнит.

Хейсу потребовалась вся сила воли, чтобы не пойти со мной, но кажется, что я получу больше ответов, если буду одна.

Замок щелкает, и я задерживаю дыхание. Каждая мышца в теле кричит о том, чтобы бежать и забыть обо всем этом. Кому какое дело до того, что произошло? Но я хочу знать правду. И, возможно, когда-нибудь дети тоже захотят. Кто знает? С этим придется разбираться по прошествии лет, хотя прямо сейчас я думаю, что, наверное, лучше всего будет оставить правду при себе.

Дверь медленно открывается, и Артур отшатывается, увидев меня.

— Лейтон? — спрашивает он, ведь я, вероятно, последний человек, которого тот ожидал увидеть.

— Можно войти?

Он отступает в сторону. А я уж переживала, что не зайду даже так далеко.

Я вхожу в дом, в котором пахнет так, будто на плите постоянно кипит какой-то ароматизатор. Здесь мило, но не так уютно, как я люблю, хотя и не так холодно, как себе представляла.

— Можем присесть в кабинете, — он закрывает входную дверь, защелкивает замок и идет направо, в комнату, какие я видела только в журналах.