Он кивает на черную решетчатую калитку справа от здания.

— Не хочешь зайти?

— К тебе? — какой идиотский вопрос. Вряд ли он потащит меня в гости к Истону или Деккеру.

Он усмехается и сжимает мою руку чуть крепче, а я делаю вид, что от этого по руке не пробегает разряд тока.

— Да, ко мне.

— Давай, — черт бы побрал любопытство и желание увидеть, где Хейс живет, ведь он-то точно знает, где я провожу ночи.

Это просто чтобы ты могла визуализировать, когда в следующий раз будешь кончать.

Господи, мне срочно нужно найти кнопку отключения либидо.

— Разве я достойна увидеть, что скрывается за охраняемыми воротами? — разворачиваюсь и иду спиной вперед, не отпуская его руку. За то короткое время, что мы здесь находимся, на калитке появилась еще одна табличка. — О, у них тут дебаты наметились. «Хлев» или «Стойло»?

Моя рука выскальзывает из его ладони; приложив палец к губам, я игриво перевожу взгляд с одной картонки на другую. Он подходит сзади, прижимаясь грудью к моей спине, и, обхватив руками, срывает обе таблички с калитки.

— Оу, ну разве так весело? — я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как Хейс направляется к мусорке. — Ты выбрасываешь все таблички и любовные послания. Признайся честно, Хейс, твой член так же впечатляет, как и бита? Пытливые умы жаждут знать.

Он качает головой. На щеках проступает легкий румянец, и вовсе не из-за почти летней жары.

— К сожалению, это неотъемлемая часть жизни в доме.

— Ну, здание и правда культовое.

Хейс вводит код и открывает калитку, пропуская меня вперед. Я прохожу внутрь, гадая, не прячется ли где-нибудь поблизости фанатка, задаваясь вопросом, кто я такая. Пришлось бы признать, что я – никто. Но тут его ладонь ложится на поясницу, и Хейс безупречно играет роль ровно до того момента, пока замок не защелкивается за нашими спинами. Я не хочу быть «никем». Я бы хотела оказаться здесь по-настоящему, чтобы лично узнать размер его члена. И уж эту тайну сохранила бы только для себя.

— Правда, к сожалению, я живу на самом верхнем этаже.

— Бьюсь об заклад, обычно ты просто заносишь туда девушек на руках, — подкалываю я, и он игриво толкает меня плечом, так что налетаю на дверь квартиры на первом этаже. — А здесь кто живет?

— Истон.

— Спорим, эта дверь повидала немало экшена?

Истон кажется неплохим парнем. Семейным – по крайней мере, судя по тому, как вел себя у нас дома. Не стоит верить всему, что болтают, но он наслаждается всеми прелестями жизни профессионального бейсболиста, и особенно – ночной жизнью.

— Интересуешься? — Хейс вскидывает бровь.

— Мои ночи стали как-то пустоваты.

Он резко останавливается, прижимая меня к стене и кладя руки на бедра.

— Только скажи, и я заполню вакантное место в твоей постели.

Лицо заливает краской, и я теряю дар речи. Его глаза потемнели от желания, и я не могу отрицать, что чувствую то же самое.

— Почему ты вечно зажимаешь меня у стенки?

— Потому что ты всегда в шаге от того, чтобы сбежать.

Мы смотрим друг другу в глаза, и боже, я бы так легко могла утонуть в нем. Позволить чувствам вырваться наружу и поддаться сексуальному напряжению, которое постоянно витает между нами, словно невидимый третий лишний.

— Здесь никого нет. Ты впустую тратишь лучшие приемчики, когда мы одни, — голос звучит гораздо более прерывисто, чем следовало бы.

Его пальцы крепче сжимают мои бедра.

— Уж поверь, Лейтон, если я когда-нибудь затащу тебя за закрытую дверь спальни, ты поймешь, что это была лишь разминка.

Хейс отступает, и тело моментально начинает скучать по жару его тела. Он взбегает на несколько ступенек и оглядывается на меня с самодовольной ухмылкой, прекрасно понимая, что только что сделал.

Я иду следом, и его задница оказывается прямо на уровне глаз – наверняка Хейс все так и подстроил.

— Мама не учила тебя, что дразнить девочек некрасиво?

Хейс останавливается у двери квартиры, его палец зависает над кодовым замком, а губы кривятся в ухмылке.

— Просто скажи, когда захочешь, чтобы я перешел от дразнилок к делу.

От этих слов пульсация между бедрами становится невыносимой.

— Кажется, мы играем с огнем.

Он набирает код и открывает дверь.

— Прости, сложно сдерживаться, когда я знаю, что ты по мне сохла.

Я фыркаю и проскальзываю в квартиру, надеясь обнаружить собаку или хотя бы кошку, которая поможет мне отвлечься.

— Я по многим сохла, так что можешь особо не обольщаться.

И это откровенная ложь. Хейс всегда был главным объектом фантазий.

— Кто бы сомневался, ты всегда умела спустить меня с небес на землю, — он заходит внутрь и закрывает дверь.