— Ты замечательный сын, отличный брат и великолепный игрок.

Ее слова значат для меня очень много, но не уверен, что готов в них поверить.

— Просто не хочу, чтобы ты думала, будто тот человек, которым я был в прошлом году – это настоящий я. Это не так. То была самая дерьмовая, самая изломанная версия.

Лейтон откидывается назад, и едва она возвращается на место, мне тут же начинает не хватать тепла.

— Спасибо, что доверился. Знаю, это непросто, но я никогда не считала тебя подонком. Я видела, что ты проходишь через худшую главу в своей жизни и просто не справляешься.

— Я тусовался, чтобы забыться, но девушек было не так уж много. Куда меньше, чем ты, наверное, думаешь.

Я замечаю, как Лейтон едва заметно напрягается.

— Зачем рассказываешь? Это твое дело, не мое.

— Мне важно, что ты думаешь. Хотел прояснить, что тогда творилось в голове. Хотя ты ведь сбежала от того поцелуя, решив, что я причиню боль... так что, возможно, это уже тогда что-то говорило о моей репутации.

Лейтон встает и отходит на несколько кресел в сторону, обхватив себя руками. Она пристально смотрит на поле, и очевидно, что ее что-то гложет. Только я понятия не имею, что именно.

Наконец она поворачивается ко мне.

— Есть кое-что, чего ты не знаешь о той ночи.

Глава 31

Лейтон

Желудок скручивает при мысли о том, что предстоит рассказать Хейсу правду, но я должна быть честна.

— Чего я не знаю? — он выпрямляется в кресле, позабыв про лакрицу, попкорн и воду.

— Я плохой человек.

Он фыркает.

— Очень в этом сомневаюсь, Лейтон. Ты самый милый человек из всех, кого я знаю.

Я несколько секунд молча смотрю на него.

— Спасибо, что поделился этим со мной. В прошлом году я лишь со стороны наблюдала за тем, через что проходила твоя семья. Старалась поддерживать Келли и я иногда, в обеденный перерыв, навещали твою маму в больнице во время процедур. Не обязательно было все это рассказывать, чтобы я поняла: ты уже не тот парень, каким был год назад. Я знаю, насколько вы близки и как тяжело тебе пришлось. И понимала тебя... — я качаю головой, подбирая слова, — до определенной степени, но мне жаль, что у тебя не было кого-то, на кого мог бы опереться.

Меня, в частности, но не будем об этом.

— Тебе не нужно было переживать о том, что я подумаю, но, наверное, так даже лучше. Что-то вроде очищения перед тем, как вступим в фальшивые отношения. Это нас сблизит. Именно поэтому я хочу довериться тебе...

Его брови ползут вверх.

— Я не такой уж хороший человек, Хейс. Когда сбежала от тебя в ту ночь после поцелуя, это было не потому, что я боялась, что ты причинишь мне боль. Честно говоря, в тот момент даже не успела об этом подумать, хотя, скорее всего, пришла бы именно к такому выводу.

— Нож вонзился и повернулся.

Я сокращаю разделяющее нас расстояние и сажусь в кресло рядом.

— Не надо. Дело во мне. В смысле, у меня вообще-то есть целый список... — я отмахиваюсь. — Забудь... В ту ночь на вечеринке у меня... эм... у меня был парень.

Он смотрит на меня абсолютно пустым взглядом. Настолько, что я машу рукой у него перед лицом.

Хейс моргает.

— Я просто в шоке. Ты поцеловала меня, когда у тебя был парень?

Я крепко зажмуриваюсь.

— Да. Боже, когда ты произносишь это вслух, чувствую себя так, словно давишь пальцем прямо на синяк чувства вины.

— Просто... все эти годы я думал, что дело во мне. Что был пьянее, чем казалось, или что я паршиво целуюсь. Ну, в последнее я не особо верил, но вот если бы был в стельку и сам этого не понимал – это еще имело бы смысл... — теперь уже он начинает тараторить, и почему-то это кажется невероятно милым.

Я просто выложу все как есть. Чтобы между нами больше ничего не стояло. Никаких секретов.

— Я тогда встречалась с Колином, и он уже изменил мне перед первым курсом, но я простила его, потому что формально мы расстались на пару часов. В общем, мы пообещали друг другу все наладить...

— И ты использовала меня, чтобы отомстить ему?

— Нет! — я чуть ли не кричу и оглядываюсь по сторонам, но мы, разумеется, одни. — Я поцеловала тебя, потому что хотела. Но после поцелуя...

— После того потрясающего поцелуя, ты хочешь сказать?

Я закатываю глаза.

— После того потрясающего поцелуя – или, скорее, во время него – меня вдруг словно током ударило, и я почувствовала себя такой грязной и отвратительной.

— Этот разговор – просто бальзам на самооценку. Расскажи еще, как омерзительно ты себя чувствовала, когда мои губы касались твоих, — с непроницаемым лицом произносит Хейс.

Я не выдерживаю и хихикаю.

— Я была как отец, — качаю головой, ненавидя то чувство, которое вызывают эти слова, — поступила с человеком так же, как отец поступил с мамой. И хотя мне все безумно понравилось... в общем, поэтому я и сбежала.