Они идут, смеясь и о чем-то болтая, и на секунду я вижу в мистере Ноттинге обычного человека, а не того серьезного адвоката, к которому привыкла. Он все в том же дорогом костюме и начищенных ботинках, а борода с проседью, от которой, как я знаю, Келли сходит с ума, как всегда идеально ухожена.

Я жду, когда они подойдут, словно прикованная к месту матерью и отцом по бокам. Как обычно, когда они вместе, ощущается как настоящий якорь, тянущий на дно. Тетя Ирис снова садится на скамейку – видимо, сегодня у нее обострился ревматоидный артрит. Весь этот лишний стресс совсем ни к чему.

— Лейтон, — мистер Ноттинг протягивает руку, еще не дойдя до меня. Он бросает взгляд мне за спину, но делает вид, что не замечает родителей, что, уверена, лишь укрепляет мамину уверенность в том, что все мужики – козлы.

Отец делает шаг вперед.

— Ленни Синклер, отец Лейтон, — он протягивает руку.

— Рад знакомству, — отвечает мистер Ноттинг и поворачивается к маме.

— Лили Синклер, мама Лейтон, — мама удостаивает его многозначительным взглядом, и я невольно задаюсь вопросом: как в таком возрасте родители умудряются до сих пор делить меня?

— Приятно познакомиться, миссис Синклер.

— Мисс, — поправляет мама, а я делаю глубокий, очищающий вдох.

— Мои извинения, мисс Синклер, — затем он смотрит на скамейку. — А это еще один член семьи?

Тетя Ирис приподнимает руку в знак приветствия.

— Я Ирис. Сестра Лили, мама Скайлер.

— Мои глубочайшие соболезнования, мэм, — мистер Ноттинг с серьезным видом кивает ей.

— Спасибо, — голос дрожит от эмоций, но она проглатывает их. Ее обычная сдержанность – черта, которая, как мне кажется, вбита в поколение: чувства нужно прятать.

— Представляю всем Вивиан Дюпон. Она будет вашим законным представителем на слушании, — он указывает на блондинку рядом с собой.

Где-то в глубине души становится чуточку спокойнее от ее теплой улыбки. Я протягиваю руку.

— Рада знакомству.

— Взаимно. И не называйте меня «мисс Дюпон», — она бросает лукавый взгляд на мистера Ноттинга. — Просто Вив.

— Хорошо, — выдавливаю слабую улыбку.

Она ставит портфель на скамейку рядом с тетей Ирис, затем возвращается и берет обе мои руки в свои.

— Посмотри на себя. Постарайся не волноваться, ладно? Со мной ты в надежных руках. Я... — она пихает мистера Ноттинга локтем, — как считает Марк, отличный адвокат. Даже лучше, чем он.

Ее непринужденное общение с мистером Ноттингом немного снимает напряжение. Пока что он меня не подводил.

— Итак, вот как все будет происходить... — она начинает объяснять процесс, вдаваясь в детали, и в этот момент словно кто-то щелкает выключателем. Заботливая женщина, стоявшая передо мной секунду назад, уступает место адвокату, который не потерпит никаких возражений. — У меня на руках завещание, и оно обновлено. В нем нет ничего сомнительного, оформлено мистером Ноттингом и заверено свидетелями. Так что все мы в полном порядке.

— Но... — шепчет мама, и в ее голосе сквозит обреченность. Как всегда, сплошной пессимизм.

— Однако те, кто оспаривает опеку – члены семьи. И по крови они ближе, — Вив поднимает руки в примирительном жесте. — Я говорю это не для того, чтобы вас расстроить. Я лишь объясняю, на что будет смотреть судья и какие аргументы, скорее всего, приведет противоположная сторона. Он – родной дядя, а вы – двоюродная тетя.

Это бьет под дых. Я никогда не задумывалась о том, как это выглядит для суда – что я более дальняя родственница... боже. Внутри поднимается паника, и мне становится трудно дышать.

— Нет, нет, нет, пожалуйста, не нужно так реагировать. Все будет хорошо. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы дети остались с вами, ясно, Лейтон? — она говорит со мной успокаивающим тоном, словно боится, что от одного неосторожного слова я грохнусь в обморок.

И она недалеко от истины.

— Я знаю, что вы со Скайлер были практически как родные сестры. Возможно, понадобятся дополнительные доказательства – фотографии, подтверждающие вашу близость, снимки с детьми, но с этим разберемся позже. Сегодня наша главная задача – сделать упор на завещание, в котором погибшие назначили вас опекуном, и на тот факт, что последние шесть недель вы заботились о детях. Мы должны убедить судью, что остаться с вами в их интересах, хорошо?

— Хорошо. Поняла. Хорошо, — в голове полная каша. Что, если не отдадут детей? Что, если вечером я окажусь в огромном пустом доме совершенно одна? Или, что еще хуже, вернусь в квартиру, а Джулианна будет спать в моей постели?

— Решаем проблемы по мере поступления, — подбадривает она. — Сегодня наша цель сделать так, чтобы они остались с вами. Так что просто позвольте мне говорить, и все будет в порядке. Их адвокат наверняка попытается...

Услышав стук каблуков по кафелю, мы все поворачиваем головы в ту сторону.

— Боже, вот и они, — с отвращением в голосе произносит мама.

— Ой, расслабься, Лил. Они просто пытаются сделать как лучше, — как обычно, попытка отца успокоить оборачивается провалом.