Мой взгляд встречается со взглядом Джулианны, и она смотрит дольше необходимого, прежде чем отвернуться. Артур даже не смотрит в нашу сторону. Хочется подбежать к ним, кричать и топать ногами, доказывая, что заботиться о детях – мое право.

— Ну конечно, я даже не удивлена, кто их адвокат, — произносит Вив.

— А что не так с адвокатом? — не удерживаюсь от вопроса, глядя на мужчину примерно одного возраста с Вив.

У него русые волосы, гладко выбритое лицо, и, наверное, я бы сочла его весьма привлекательным, если бы либидо реагировало на таких парней. К сожалению, оно предпочитает тех, кто целыми днями пачкает колени в грязи. От этой мысли я вдруг понимаю, что прямо сейчас немного не хватает Хейса.

— Он мудак, — отрезает Вив.

— Боже, — бормочу я.

Вив тихонько смеется.

— Не волнуйтесь. Если кого сегодня и арестуют, так это меня, — она сжимает мою руку. — Вы готовы?

— Наверное... — нервно кусаю нижнюю губу.

Мистер Ноттинг вмешивается:

— Думаю, я...

— Можешь идти, если хочешь, Марк. Дальше я сама, — если бы я не была так напряжена, то наверняка усмехнулась бы тому, как Вив его отшивает.

— Я доведу дело до конца. Я в деле, — твердо отвечает он, кивая.

— Как скажешь, — уступает Вив, и теперь она сама серьезность, выглядит еще более невозмутимо, чем раньше. Вив забирает портфель со скамейки и возвращается ко мне. — Пошлите. Пора.

— Мы с тобой, рядом, — успокаивает меня мама, беря под руку.

— Да, — встревает отец, делая шаг ближе. — Мы здесь, рядом с тобой. Главная группа поддержки.

— Мы любим тебя, — говорит мама. — И сделаем все, чтобы дети достались тебе. Что угодно.

— Моя чековая книжка всегда открыта. Нужно что-то – только скажи, — отец просто не мог не вставить коронную фразу.

И вот мы идем к залу суда. Мистер Ноттинг открывает дверь, пропуская нас вперед.

— Лейтон!

Услышав мужской голос, я оборачиваюсь. По коридору бежит Хейс.

Глава 22

Лейтон

— Господи, это что, сам Хейс Карлайл? — шепотом уточняет мистер Ноттинг.

— Он самый, — отзываюсь, чувствуя, как от волнения перехватывает дыхание.

— Вы знакомы с Хейсом Карлайлом?

— Он брат Келли, — поясняю, не в силах отвести взгляд от Хейса.

— Брат Келли – Хейс Карлайл?! — в его голосе слышится неподдельное изумление.

— Боже мой, а этот-то что здесь забыл? — мама даже не пытается скрыть недовольство. — Только лишних потрясений сейчас не хватало.

— Да оставь парня в покое. Ты его и в глаза-то никогда не видела, — вступается отец.

Я поворачиваюсь к обоим – выслушивать их препирательства нет ни малейшего желания.

— Мам, пап, идите в зал. Возьмите тетю Ирис и устройте там, — чеканю я, после чего коротко бросаю Марку: — Я скоро буду.

— Ладно, только поспеши, — откликается тот. — Не хватало еще опоздать.

— Не опоздаю.

Они скрываются за дверьми судебного зала. Ко мне подходит Хейс: волосы чуть влажные, на нем строгие брюки и рубашка с закатанными по локоть рукавами. Он ослепительно хорош – впрочем, как и всегда.

— Что ты здесь делаешь? — голос звучит резче, чем хотелось бы: от неожиданности привычная броня дает трещину. Сердце замирает – и вовсе не от досады, а от отчаянного желания прильнуть к нему и просто замереть в объятиях. Но это сейчас исключено.

Хейс впивается в меня пристальным взглядом, от которого хочется поскорее отвернуться. Губы изгибаются ухмылке, означающей, что ему известно нечто, о чем я и не догадываюсь.

— А сама как думаешь? — в его вкрадчивом тоне сквозят насмешливые, но вместе с тем раздраженные нотки.

Ну прекрасно, значит, мы оба не в духе.

— Не знаю, — вру, понизив голос, хотя напряжение никуда не исчезло. Озираясь по сторонам, я нервно тереблю край жакета. В коридоре снуют люди, переговариваясь вполголоса и время от времени поглядывая в нашу сторону. Точнее – на Хейса.

— Тебе вовсе не обязательно здесь находиться, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно. — Не нужно вечно мне помогать.

Насмешливая улыбка гаснет, а челюсти плотно сжимаются. Хейс делает шаг навстречу, сокращая расстояние между нами до тех пор, пока я не начинаю кожей чувствовать исходящий от него жар.

— Я здесь не для того, чтобы тебе помогать, Лейтон, — пугающая честность бьет наотмашь. — Я пришел, чтобы быть рядом.

На мгновение я застываю, лишившись дара речи. Сказанное им тяжелым грузом повисает в воздухе, и грудь сдавливает отчаянным напряжением.

— Келли разболтала? — в голосе сквозит раздражение. И злюсь я не только на него – за то, что превратил мысли в хаотичный комок эмоций, – но и на подругу. Она вечно лезет не в свое дело, и это кажется очередным предательством.

Хейс скрещивает руки на груди, не отводя взгляда.

— Ну, ей пришлось это сделать только потому, что ты промолчала, — в тоне нет обвинения, лишь голая констатация факта, от которой внутри все сжимается от вины.