Келли: Может, у нее просто неудачный день? ПМС? Проблемы на работе? Траур? Или она осознала, что стала опекуном троих детей и теперь никогда не перепадет секса?

Член невольно дергается в штанах. Я бы вызвался добровольцем, лишь бы ее трахнуть. Господи, со мной явно что-то не так. И все же, прежде чем успеваю взять себя в руки, перед глазами вспыхивает образ: Лейтон подо мной, а волосы рассыпаны по подушке.

Я: Я серьезно

Келли: А я нет?

Я уже готов швырнуть телефон, когда тот вибрирует снова. Раздражение, копившееся в груди, становится почти невыносимым.

Келли: Ладно... выкручивай мне руки, чего уж там...

Снова ничего. Большие пальцы уже занесены над экраном, чтобы отстучать очередной ответ, но сообщение приходит раньше, чем успеваю отправить ей средний палец.

Келли: Придурок Артур со своей невыносимой женушкой оспаривают опеку. Суд на следующей неделе.

Внутри все обрывается. Дети – вся ее жизнь. От мысли, что кто-то пытается их отобрать, кровь закипает в жилах.

— Ты полегче там, экран раздавишь, — Деккер переглядывается с Истоном, тот смотрит на меня с любопытством, гадая, в чем проблема.

Я: Выкладывай. Дата, время, место

Келли: Больно ты раскомандовался

Челюсти сжимаются. Боже, младшая сестра бывает невыносимой заразой, даже когда вырастает.

Келли: Я вообще не должна этого говорить

Я: И когда это тебя останавливало?

Келли: Верно. Но тут кодекс лучших подруг. Мне было велено молчать и строго-настрого запрещено пускать тебя в суд. Это категорическое табу, Хейс

Я: Понял. Я ей там не нужен

Набирать эти слова больно. Слишком больно для того, кто считается просто другом. Но от этого лишь сильнее хочется быть рядом.

Келли: Я разве так сказала? Что-то не припомню

Я: Колись давай

Три точки появляются и исчезают, с каждой секундой я завожусь все сильнее.

Келли: Если Лейтон спросит – ты НИЧЕГО от меня не слышал

Она скидывает данные, и я сверяюсь с графиком. Кажется, приехать смогу: в тот день тренировка, но игры нет. Мне плевать, через что придется пройти, – я буду там, хочет Лейтон того или нет. Если прошлый год и научил меня чему-то, так это тому, что порой ты и не подозреваешь, как сильно в ком-то нуждаешься, пока этот человек не оказывается рядом.

Глава 21Лейтон

Я никогда в жизни так не нервничала.

Даже в тринадцать лет, решая, с кем из родителей хочу жить, чувствовала себя увереннее. Тогда, входя в зал суда, я ощущала тяжесть всеобщих ожиданий, пока судья задавал вопросы. Теперь же кажется, что я на месте родителей: еще не переступив порог, уже сгораю от страха, что не получу того, чего хочу.

В коридоре замечаю маму и тетю Ирис, сидящих на скамейке. Отец подпирает стену в нескольких шагах от них. Мама тут же вскакивает, подбегает ко мне и заключает в объятия. Отец присоединяется к нам, и они наперегонки бросаются меня утешать.

— Господи, да оставьте вы ее в покое, — подает голос тетя Ирис, неизменно выступающая в роли сторожевой собаки в их вечных играх по перетягиванию каната.

Я оглядываю коридор и вижу отца Патрика, сидящего через пару скамеек, но Артура или Джулианны нигде не видно. Каждый раз, когда переживала что-то серьезное, рядом была Келли, а если не она – то Скай. Теперь Скай больше нет, а Келли я миллион раз повторила, чтобы она не вздумала прерывать тур. Семья окружает меня, но я чувствую себя одинокой. Мягко говоря, утешители из них никудышные.

— Ну и как дела? Что мы должны делать? — спрашивает мама, ожидая подробностей.

— Я не знаю. Мистер Ноттинг сказал, что мы с ним и еще одним адвокатом встретимся здесь. Тот считает, что она – лучший вариант, так что я доверилась.

— Ему бы уже пора появиться. Слушание должно начаться через десять минут, — настаивает она, и в голосе сквозит тревога.

— Я знаю, мам. Я просто... не знаю, что сказать.

Ее взгляд перебегает на отца.

— Ты должен был помочь во всем разобраться.

Тетя Ирис бросает испепеляющий взгляд на отца Патрика.

— Не могу поверить, что он просто сидит и позволяет нам проходить через все это, хотя прекрасно знает, что дети должны быть с тобой.

И я согласна. Я тоже не понимаю, почему он не принимает большего участия. Хотя никогда этого не делал. Мы как бы приняли Патрика в семью, и хотя у его отца, Артура и Джулианны бывали светлые моменты, все вместе мы собирались крайне редко.

В этот момент двери лифта разъезжаются, и в коридор выходят мистер Ноттинг и высокая блондинка с гладким каре. На ней безупречный черный костюм и туфли на каблуках. Я бросаю взгляд на свой наряд и чувствую, словно меня купили в дешевом супермаркете. В последнее время буквально не вылезаю из медицинской формы и удобной одежды.