— Я что-нибудь придумаю. А пока ешь пиццу и наслаждайся вечером. Осталось еще четыре дня, чтобы все уладить, — я слабо улыбаюсь Монро.

Хейс вытирает рот салфеткой.

— В пятницу? Я могу.

Именно поэтому я и не хотела заводить об этом речь.

— Ты умеешь красить ногти? — спрашивает Монро, и ее глаза загораются.

— Она любит всякие навороты, — вставляет Линкольн, бросая на Хейса многозначительный взгляд: мол, ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? — Придется крепить стразы.

— Справлюсь, — отзывается Хейс. — В смысле, я мог бы отвезти тебя в салон. Днем, правда, матч, но к ужину я должен освободиться. Во сколько там ночевка?

Хейс прикидывает время в уме так, будто это его прямая обязанность, и пресечь размышления нужно как можно скорее.

— Хейс, я разберусь. Живи своей жизнью и не беспокойся.

Желваки на его лице на мгновение сжимаются, но тут же расслабляются – так быстро, что кажется, будто я себе это внушила.

— Нет, я пойду. «День маникюра» – звучит весело. Может, я и себе ногти накрашу, — он подмигивает Монро.

Монро ахает и подается вперед.

— А еще там делают массаж рук! — она поднимает ладони и широко растопыривает пальцы.

Мне бы тоже не помешал маникюр. И немного массажа. Желательно руками Хейса.

Нет. Нет, нет и еще раз нет. Даже не думай об этом.

К счастью, пока мы доедаем пиццу, разговор перетекает на другие темы. Лейк спасает меня, вызвавшись искупать Монро, чтобы дать возможность проверить уроки у Линкольна. Хейс убирает коробки, прячет остатки еды в холодильник и выносит мусор, который я планировала выбросить еще утром. Мы работаем как слаженный механизм, и вынуждена признать: делить с кем-то бытовые хлопоты чертовски приятно.

Это не станет привычкой, но сегодня позволю себе немного расслабиться.

Проверив домашку Линкольна, я отправляю его в душ. К тому моменту, когда в доме воцаряется порядок и я собираюсь прощаться с Хейсом, спускается Монро – уже в пижаме и с причесанными мокрыми волосами.

Спасибо, Лейк.

Она направляется прямиком к Хейсу.

— Почитаешь сказку?

— Ох, Монро, милая, — я подхожу к ней прежде, чем Хейс успевает ответить, и провожу ладонью по влажным волосам. — Хейсу пора идти, давай я тебе почитаю.

Хейс поглядывает на часы. Уверена, он прикидывает, сколько еще придется здесь проторчать, прежде чем удастся вырваться. Но он меня удивляет.

— Время есть. Идем.

Они поднимаются по лестнице: большая ладонь Хейса сжимает крошечную ручку Монро, пока та без умолку щебечет про календарь необычных праздников и то, как ждет пятницу и в какой цвет хочет накрасить ногти. Глядя на них, я на мгновение позволяю себе помечтать. В ином мире – в другой жизни – все это могло быть нашим. Хейс, я и семья. Та жизнь, которую когда-то себе рисовала.

Но реальность возвращает на землю. Я случайно наткнулась на искаженную версию мечты, стоя перед Хейсом из будущего, который мне вовсе не принадлежит. Стоит Келли вернуться, и он продолжит жить той жизнью, которая ему предначертана.

Хейсу это не нужно – да и с чего бы? Он заслуживает ту, что легко впишется в мир. Кого-то ослепительного и не обремененного сложностями.

И все же в глубине души не перестаю гадать: почувствовал ли он той ночью то же, что и я?

Значил ли хоть что-то тот поцелуй?

Хейс не бросился следом. Не спросил, почему убежала. А я на собственном опыте усвоила горький урок: если ты кому-то нужна, гадать не приходится.

Глава 11

Хейс

Прочитав Монро сказку, я выслушиваю подробный инструктаж по каждому этапу укладывания спать. Она объясняет, как включить ночник и как плотно подоткнуть одеяло – хотя, по ее же словам, к утру одеяло все равно окажется на полу. Затем приходится проверить шкаф и заглянуть под кровать, при том, что Монро настаивает: она уже достаточно взрослая и знает, что монстров не существует.

Невольно задумываешься: на каком этапе жизни мы это теряем? Когда перестаем так открыто говорить о своих потребностях? В какой-то момент мы начинаем ждать, что люди будут интуитивно понимать наши чувства и угадывать нужды. А когда не угадывают, мы решаем, что это просто «не наш» человек.

Монро – удивительная девчонка. Меня впечатляет ее решимость продержаться все триста шестьдесят пять дней с календарем Национальных дней, и я всем сердцем болею за то, чтобы она довела дело до конца. В то же время понятия не имею, как со всем этим справится Лейтон.

Я выхожу в коридор, медленно притворяя дверь, но, обернувшись, на секунду вздрагиваю. В дверях комнаты стоит Лейк – с таким видом, будто специально меня поджидала.

— Тебе что-то нужно? — спрашиваю я.

Она скрещивает руки на груди и сверлит меня взглядом. Подростки – это жутко. Готовая франшиза для фильмов ужасов, только и ждет сценариста.

— И какая у тебя, типа, стратегия?

Клянусь, ей одиннадцать, а ведет себя на все двадцать пять.