И все же было бы так здорово рассказать, что я постоянно ловила на себе его взгляд, и как это разжигало больное желание. Ведь как я вообще могу хотеть секса при всем том дерьме, что творится в жизни? При всем том, что потеряла? К тому же, большинство вечеров, после того как дети засыпают, чувствую себя отвратительно. Постоянно ношусь туда-сюда, потея в местах, о которых даже не подозревала. Слово «расслабленная» теперь для меня из области фантастики. Но потом Хейс смотрит на меня, челюсть сжимается, он прикусывает нижнюю губу, и внезапно единственное, о чем могу думать – это секс.

— Ты где-то витаешь? — прерывает мысли Келли.

Слава богу, мне совсем не нужно погружаться в сферу фантазий.

— Прости. В общем, вот что теперь происходит. Видимо, это и есть материнство. В голове куча всякого дерьма, и ты копаешься в нем, как в стопке налоговых деклараций, в которых ни черта не понимаешь. Просто предупреждаю.

Она смеется.

— Мне до этого еще далеко.

— Ну так вот, — продолжаю я, — они обсуждают День маникюра, и твой брат выдает: «Я отведу ее на маникюр».

— А-а-а! Я так им горжусь! Подожди секунду. У меня тут момент сестринской гордости, — восторгается Келли. — Не думала, что он на такое способен. Хейс молодец – так и хочется отправить ему мем в духе «Так держать!».

— Келли, ты не помогаешь.

— Да, я знаю, но позволь насладиться моментом.

— Ладно. У тебя одна минута.

Она хихикает.

— Окей. Момент прошел – оказалось, на это хватило и десяти секунд.

Солнце греет щеку, блики играют на металлических скамейках.

— Так вот, он хочет прийти, чтобы посидеть с Монро и Линкольном, а заодно отвезти Монро на маникюр в честь Дня маникюра.

— Не вижу проблемы, — говорит она. — Он бы не согласился, если бы расписание не позволяло.

— Но это не может стать постоянным решением. Я должна научиться справляться со всем самостоятельно. Твой брат не может быть моим спасителем. У него своя жизнь.

— Ты уверена, что дело именно в этом? — спрашивает Келли. — Это и есть настоящая причина, по которой ты не хочешь помощи? Или, может, все дело в том, что чувствуешь себя обязанной справляться со всем в одиночку?

Я зажмуриваюсь.

— Келли, не начинай. Пожалуйста, я не в настроении.

— Прости, но это мой долг как лучшей подруги, — мягко говорит она. — Только лучшие друзья могут сказать правду, когда ты не хочешь ее слышать. Кажется, ты боишься опереться на него, потому что вообще не хочешь ни на кого опираться.

Я рву салфетку на полоски, нервно подергивая ногой. Порыв ветра доносит до меня слабый запах картошки фри из столовой, и в животе начинает урчать. Нужно было взять обед.

— Келли, я не хочу это обсуждать, — я оглядываюсь, чтобы убедиться, что никого нет рядом. Парочка, сидевшая ближе всех, уже ушла.

— Конечно, не хочешь. Никто не любит слушать о своих недостатках, и, уверена, когда-нибудь ты выскажешь мои.

— Хочешь, я начну составлять список? — спрашиваю, смахивая обрывки салфетки в контейнер из-под салата.

— О, так вот во что мы играем? — поддразнивает она. — Я просто пыталась донести, что на Хейса можно положиться. Не думаю, что он тебя подведет.

Я щурюсь от солнца, прикрывая глаза рукой.

— Подведет? Он мне никто. С чего ты вообще так говоришь?

— Да потому что, Лейтон... да ладно. Давай не будем прикидываться дурочками. Ты и сама знаешь.

— О боже, — я закатываю глаза.

— Ты понимаешь, о чем я. Развод твоих родителей. Их ссоры из-за того, с кем останешься. Тот придурок-бойфренд с первого курса.

Я тихо стону, бросая остатки обеда в пакет.

— Твой список недостатков будет очень длинным.

— Я не пытаюсь тебя уличить. Просто говорю, что иногда ты застреваешь в одном паттерне. Тебе кажется, что должна делать все сама, потому что не хочешь, чтобы кто-то тебя разочаровал. Это просто рана. Они есть у всех. У меня есть. У людей каждый день появляются новые.

Я беру бутылку с водой и взбалтываю лед.

— Ты слишком много болтаешь. Это будет первым пунктом в списке.

Она смеется, и звук получается приглушенным, словно Келли откинулась на спину на кровати в отеле.

— Короче говоря, я думаю, что он тот, кому ты можешь доверять. Вот и все.

— Ну да, ты же его родственница, так что неудивительно, что так считаешь. Но мне незачем ему доверять, потому что он не спаситель, и я прекрасно справлюсь сама.

Справлюсь ли? Что бы я делала, если бы он не предложил помощь?

Где-то неподалеку воет сирена скорой помощи. Я бросаю взгляд на двери больницы, представляя, как скоро снова войду туда, притворяясь хладнокровной и спокойной акушеркой, на которую могут положиться пациенты.

Келли говорит все это, полагая, что у нас с ее братом сугубо платонические отношения. Что никогда не перейдем черту, которую она провела.