Лейтон снова оглядывается через плечо и делает шаг навстречу. Я улавливаю тонкие нотки ее парфюма – должно быть, нанесла еще утром, потому что запах не такой резкий, как в те вечера, когда они с Келли просили подбросить их на вечеринку. Тогда аромат еще долго стоял в «Круэлле» после того, как они выходили. А может, с годами Лейтон поняла, что меньше – значит лучше, ведь от едва уловимого запаха хочется придвинуться ближе и провести носом по ее шее, вдоль линии челюсти.

— Я хочу... не знаю... — она медлит, не решаясь высказать то, что на уме, и я даю ей время подобрать слова. Наконец Лейтон отступает в сторону и распахивает дверь шире. — Спасибо, что пришел.

Она пропускает меня внутрь, за порог, и закрывает дверь, окончательно прекратив борьбу и приняв помощь.

Из-за стены выскакивает Линкольн.

— Ура! Ура! Давай, идем! Идем! Будем заниматься математикой!

Он хватает меня за руку и тянет к кухонному столу, заваленному ворохом бумаг и карандашей, с другой стороны живописной кучей лежат мелки и всякие принадлежности для рисования.

Лейтон замирает у лестницы.

— Ты не против присмотреть за ними минут пять, пока я разберусь с Лейк?

Я киваю Лейтон и сажусь за стол рядом с Линкольном. Тот берет карандаш и утыкается в лист с заданиями. Монро сверлит взглядом окно, выходящее на фасад, и патрулирует улицу, словно мамаша, поджидающая подростка, который загулялся допоздна.

— Ему нужно закончить два листа. И следи, чтобы она не открыла дверь...

— Я все понял, Лейтон. Иди.

Она колеблется секунду, будто по-прежнему взвешивая, стоит ли позволять мне остаться, но в итоге поднимается по лестнице.

— Ну ладно, — говорю я, вглядываясь в бумажку. — Что тут, математика?

— Я лучше послушаю про игру. Тебе было страшно? — Линкольн смотрит на меня широко распахнутыми глазами, полными предвкушения.

Домашнее задание по математике – не совсем то, чем я планировал отмечать лучшую игру за чертовски долгое время, но, в конце концов, я сижу рядом с одним из самых преданных фанатов. Он куда лучше болельщиков, обожающих меня, когда я в ударе, и поливающих грязью, когда облажаюсь.

Я обещаю Линкольну рассказать об игре, как только он закончит, и усаживаю за работу. Затем перевожу взгляд на Монро:

— А что там с бабл-ти?

Линкольн стонет, а я тычу пальцем в лист, давая понять, что надо продолжать. И он, представьте себе, слушается.

Монро отходит от окна и поворачивается ко мне. После игры и так чувствовал себя чертовски круто, но теперь вижу, что и с ролью няньки справляюсь на ура – обошлось без истерик. Так и подмывает самого себя похлопать по плечу.

Глава 9

Лейтон

Я замираю на лестнице, прислушиваясь на секунду, и слышу, как Хейс спрашивает Монро:

— Что еще за бабл-ти?

Интересно, поделится ли она своей одержимостью. После того как Скай и Патрик погибли, я напрочь забыла о списке Национальных дней29, пока однажды она ни с того ни с сего не разрыдалась. Линкольну пришлось напомнить, и с тех пор я лезу из кожи вон, чтобы каждый день мы обязательно отмечали нужный пункт.

Силы и так на нуле после смены, подошедшей к конце три часа назад. Это был первый рабочий день после отпуска по семейным обстоятельствам, отгулов и обычного отпуска. Чувствую, тот пляжный отдых, о котором я мечтала, светит еще очень нескоро. Клянусь, матерям-одиночкам должны кланяться в ноги, когда они идут по улице.

К счастью, моя мама и тетя Ирис присматривают за ними после школы, когда нужно. Вдвоем они отлично справляются, и я благодарна за помощь, но стоило переступить порог, как Лейк накинулась на меня из-за ночевки в пятницу, а Монро – со своим бабл-ти. Затем позвонил учитель Линкольна и спросил, не найдется ли пары свободных минут.

А теперь еще и Хейс сидит внизу. Удружила, Келли, нечего сказать.

Когда я спустилась в пижаме, то была уверена, что это доставщик с бабл-ти, и хоть одна катастрофа будет предотвращена. Хейс – последний человек, которого я ожидала увидеть на пороге. Глупо было с моей стороны исключать такую возможность, учитывая, что незадолго до начала всего этого хаоса я разговаривала с Келли по телефону. Не следовало брать трубку, но я хотела пожелать ей удачи с подкастом, ведь если бы не сделала этого тогда, то забыла бы и оказалась дерьмовой подругой.

Я всего-то и хотела по-быстрому сказать: «Ты справишься» и «Я за тебя болею», но тут Монро бросилась на пол с воплями, что ей жизненно необходим бабл-ти, а Линкольн начал лупить проклятым мячом в стену. Бум, бум, бум. Он без конца пересказывал ход матча и расписывал, как классно играл Хейс, чем и спровоцировал его вторжение в мою и без того перегруженную голову.

Но Линкольн не знает, что я уже много лет сохну по Хейсу. Я не предпринимала никаких шагов, потому что дружба с Келли куда важнее любой потенциальной интрижки с ее братом. Да и судя по тому, что видела со стороны, он не сторонник долгосрочных отношений. Так что все неизбежно закончилось бы, и как бы я потом смотрела в глаза Келли?