Самый легкий.

Владимир Рудольфович настаивал, чтобы я поехала за мужем в Москву, но я так сильно не хотела повторения рукоприкладства, что просто вынудила Натана уговорить отца на квоту в родном городе.

Я устала и хотела к маме, хоть и понимала, насколько это по-детски.

Даже поселилась у Жанны.

Моя милая, любимая Жанна. Бабушка… Хоть ты и не любила, когда я тебя так называю.

Не было ни секунды, чтобы я пожалела о месяцах, которые мы провели вдвоем. Ведь это были твои последние месяцы… С твоим уходом умерла и часть меня. Та самая, что отвечает за радость.

Сейчас я настолько обесточена, что потеряла любую возможность защищаться, но я выстою. Справлюсь. И тогда Ксении Громовой — маме Кости придется меня выслушать, а не нападать, как в клинике, куда она пришла сразу после похорон, чтобы рассказать про все нюансы отношений Кости и Вари.

Во вторую нашу встречу я не стану молчать…

Обещаю!

***

Глава больше разжигающая интерес, поэтому спойлер на следующую прилагается:

Глава 9. Софья

С места событий я уезжаю раньше, чем там оказывается Ксения.

Во-первых, в моем присутствии больше нет никакой необходимости — Глеб Константинович пришел в себя и окружен коллегами-профессионалами. Во-вторых, видеть маму Кости нет никакого желания. В-третьих, ноги начали подмерзать, а я не соврала ни грамма — здоровье сына всегда будет на первом месте.

Ночь оказывается беспокойной.

Мне снова снится Костя. Большой, твердый и горячий, как печка. Он мучает меня своими прикосновениями, прижимается сзади, обнимает живот, а разговаривает так же холодно и отстраненно, как в последнем телефонном разговоре.

Наутро даже появляется что-то вроде волнения… Сердце становится неспокойным. Удастся ли мне теперь все скрыть? Вдруг старший Громов запомнил наш разговор и как-то догадается, что я, и есть та «болезнь, что год за годом, подобно злокачественной опухоли, разрушает их сына»?

Именно так дословно мне сказала Ксения. Может быть, когда-то эта женщина и была доброй и мягкой, но я ее такой не представляю.

Загоняю себя в угол собственным страхом. До самого вечера вздрагиваю от звонков и оповещений. Боюсь увидеть, что звонит Костя или кто-то из его родственников.

Следующий день тоже проходит на нерве, а затем внезапно становится легче.

Никто меня не разыскивает.

Слава богу, никому мы с Ежиком не нужны.

Моя работа на позиции помощницы мэра быстро подходит к концу. За несколько дней я полностью справилась с поставленной задачей. Нашла тех собственников бизнеса, кого предложение заинтересовало, взяла все необходимые контакты и сделала сводную таблицу для мамы.

Конечно же, Громова там нет. Он ведь отказал…

Мама, к слову, немного шокирована тем, как у меня отлично все получилось.

— Может быть, ну ее, эту медицину, Софья? — она снимает очки в тонкой золотой оправе и кладет их на стол.

— Скажешь тоже, мам… — Я нервничаю, будто у меня отбирают что-то очень важное. — Я продолжу учиться, как только мой малыш перестанет во мне нуждаться.

— Дети всегда нуждаются в родителях, дочка. И в месяц, и в пятьдесят… Поэтому начни задумываться об ординатуре сразу после родов, а мы поможем.

— Посмотрим… — пожимаю плечами.

Устроившись в любимом кресле отца, пью чай и греюсь уютной атмосферой. Когда-нибудь у меня тоже все это будет. Свой дом с белоснежными колоннами и большими окнами с мягким светом в вечернее время. Теплый и принимающий. С нежной цветовой гаммой в отделке и удобной мебелью, в которой можно утонуть после тяжелого, рабочего дня.

Сердцем моего дома будет кухня — классическая и большая, а эпицентром — мой замечательный сын. Топот его ножек будет разноситься эхом и отражаться от стен.

Здесь прекрасно, но это место, которое когда-то создали для нас родители. С беременностью я начала мечтать свить свое гнездо. Мой малыш достоин того, чтобы у него был дом и полноценная комната, которая будет только его.

А я… тоже достойна чего-то своего. Не чужого…

— Я бы хотела переехать… — Сглатываю горечь во рту.

— Снова хочешь от нас уехать? Далеко на этот раз? — мама не очень-то довольна.

— На этот раз совсем рядом. В дом Шацких.

— Я плохо это представляю, дочь. Он совсем непригоден. Ни для жизни с ребенком, ни вообще…

— Значит, займусь его восстановлением. Жанна мечтала заняться этим с весны. Наняла бригаду рабочих, мечтала, каким будет фасад после ремонта.

— Господи, когда тебе этим заниматься? Тебе о родах думать пора! Кстати, что говорит врач? Все в порядке?

— Конечно. Я прохожу все обследования в срок. Не волнуйся.

— Для твоего срока у тебя слишком маленький живот. Переживаю… — мама смягчает недоверие своей фирменной улыбкой.

— У Маши тоже был небольшой.

— Это правда! — она соглашается.