Я обхожу капот и спокойно сажусь на пассажирское сиденье, чтобы контролировать состояние.

— Бедный ваш муж. Проблем не оберешься…

— Не переживайте за него. — закатываю глаза. — Он… на самом деле отвратный человек, и мы уже как несколько месяцев в разводе. Опустите кресло, пожалуйста. Вам нужно лежать.

Он опускает левую руку и находит рычаг.

— И что же вы? — морщится, пока не занимает горизонтальное положение. — Оставили ребенка без отца?

— Да я бы скорее умерла, чем забеременела от мужа. — эмоционально выпаливаю. — Сказала же — человеком он оказался, мягко говоря… нехорошим.

— Зачем же вы замуж вышли?

— Молоденькая была. В людях не разбиралась.

— А… ну это простительно. Молодости все простительно. Сейчас сколько вам?

— Двадцать четыре.

— Выглядите намного моложе, Софья.

— Вот спасибо, — я смеюсь и поправляю шапку. — Вряд ли вы как следует меня разглядели, но комплименты делать умеете.

— Я всю жизнь в бизнесе. Комплименты партнерам — такая же часть работы, как бухгалтерия. Хотя признаюсь, первые лет десять был человеком абсолютно бескомпромиссным и деревянным. Служба в органах так сказалась.

— А что же случилось потом?

— Не знаю… — его голос снова хрипнет. Закашливается. — Женщину встретил мягкую и добрую. Она меня как вода камень — обточила со всех сторон. Потом дети, дочки подросли, дедом стал. Размяк…

— Думаю, это хорошо. А я мальчика жду… — улыбаюсь и чувствую приятное покалывание под пупком. — Ни секунды о девочке не думала. Почему-то сразу решила, что я мама парнишки.

— А папа кого хотел?

— А папы у нас нет.

— Это как это «нет»?

Я облизываю пересохшие губы. Наверное, срабатывает так называемый эффект случайного попутчика, когда ты знаешь, что вы больше не увидитесь, и позволяешь себе выговориться.

— У нас случился роман — стремительный и такой… настоящий, как мне казалось. А он оказался несвободен.

— Вот негодяй…

— Так я и не научилась разбираться в людях. — с грустью отворачиваюсь к окну и глажу Ежика через пуховик и одежду. — Наверное, поэтому и хотела мальчика. Девочке отец больше нужен. Я бы без папы точно не смогла… Он всегда смотрит на меня так, будто я самая-самая красивая. Так я чувствую… Ой… С вами все в порядке? Я вас не утомила?

— Наоборот… — он вздыхает трудно, с перерывами на хриплый кашель и безотрывно смотрит в потолок. — А отец всем нужен, Софья, уж поверьте. Мальчикам и девочкам, и даже женщинам и мужчинам.

— И даже вам?

— И мне. Мой отец умер давно, от сердечной недостаточности… Это случилось слишком внезапно. И каждый раз, когда со мной случается приступ, я думаю, что… вот сейчас. Настало и мое время. Это конец… — затихает.

— Не стоит об этом думать. Сейчас есть разные линии терапии уверена, ваш лечащий врач подберет необходимое… Что это с вами? — подрываюсь, потому что хрипы неожиданно прекращаются, а мужское лицо на глазах синеет. — Нет, пожалуйста…

Мозг быстро срабатывает. При потере сознания и дыхания счет идет на минуты. Промедление невозможно.

Я расстегиваю пуховик, быстро стягиваю его, чтобы двигаться свободнее. Сажусь на колени и, склонившись над мужчиной, развожу полы его шерстяного пиджака. Быстро, дрожащими от страха пальцами расстегиваю пуговицы.

— Пожалуйста… Дышите!

Найдя нужную точку, давлю на нее строго вертикально. Использую вес тела, при этом не сгибая руки и не совершая резких движений. Максимально осторожно, но уверенно. Как учили.

— Пожалуйста… — пыхчу, не сбиваясь с внутреннего счета.

Останавливаюсь, проверяю пульс и вновь продолжаю.

Сбоку замечаю движение, свет ярких фар.

— Слава богу! — радуюсь со слезами на глазах. — Пожалуйста, сюда. — выбираюсь из внедорожника и выбегаю на дорогу. — Почему так долго?

— В городе сразу несколько аварий, как отправили. — отвечает молодая женщина-фельдшер.

— Он потерял сознание, я делала массаж сердца. — натягиваю скорее пуховик. — Быстрее, умоляю…

Полностью застегнувшись и обернув шею шарфом, наблюдаю, как моего нового знакомого грузят на носилки, а затем пытаются реанимировать в машине скорой помощи.

— Пусть все будет хорошо! Только бы все было хорошо! — подхожу к внедорожнику, чтобы закрыть двери, и слышу тихий звук телефонного звонка.

Отыскиваю мобильный на центральной консоли и сжимаю его в руке, с ужасом рассматривая снимок звонящей. Если бы не вся серьезность ситуации — посмеялась бы, потому что с экрана на меня смотрит Ксения Громова, что так отчаянно меня ненавидит и не забыла об этом сказать при встрече.

Я вдруг вспоминаю темные глаза и благородные черты лица. Как я сразу не догадалась, что это Глеб Константинович? Громовы снова обвели меня вокруг пальца и втерлись в доверие. Иммунитета против них — у меня ноль.

— Да… — отвечаю каменным голосом.

Просто из сострадания.

— Глеб? — Ксения спрашивает обеспокоенно.

— Это не он.