— Я думаю, что папа тебя очень любит, Поля! — зажав свой бумажный цветок подмышкой, беру обе ладошки и поглаживаю их большими пальцами. — Просто люди болеют, и не все болезни излечимы, а иногда — нужно время.

— Ладно! — она грустно вздыхает, но слышит свое имя и тут же, забыв о проблеме, убегает обратно на сцену.

Я поднимаюсь и смотрю Поле вслед.

Сколько их здесь, вот таких деток: нуждающихся в заботе и ищущих элементарную безопасность. Кризисный центр — место, где они могут спокойно спать и не бояться.

Одернув платье, решаю не возвращаться на место. Рядом с Громовым сидеть невозможно. Нам словно нужен разный воздух, я не знаю. Один для нас, общий — слишком просто.

До конца дня стараюсь не попадать Косте на глаза и даже прошу мамину ассистентку забрать мою сумку из-под его носа, а, выйдя на улицу, беспомощно моргаю.

Пока шло мероприятие, началась самая настоящая метель.

Я сажусь в машину и включаю дворники, чтобы смахнуть снег с лобового стекла.

Зима снова стирает с лица земли все дороги и закрывает белой пеленой дома. Всю дорогу до дома хлопья летят косыми линиями, не давая понять, что там впереди, а я думала о том, что мое будущее кажется мне таким же неясным.

И просветов я не вижу…

Что будет дальше?

Расскажет ли Глеб Константинович о нашей встрече жене или Косте? И как они с Варей на это отреагируют? Появляться перед ним так, как сегодня, становится очень опасным шагом. С каждым днем живот все больше заметен.

Усмехаюсь.

Признайся себе, дорогая, больше всего ты боишься не того, что Громов узнает о беременности, а его первой реакции и обвинений в том, от кого ребенок. Для меня это было бы чем-то непростительным… Тем, что забыть невозможно.

За Ежика… обидно. До мурашек и дрожи.

Впрочем, совсем скоро оказывается, что Глеб Константинович — не единственная моя проблема.

— Соня, ты уже вернулась? — папа выглядывает из кабинета.

В уютной прихожей зажжен яркий свет. Слепит не хуже белого снега.

— Да. Там такой сильный снегопад… Ты видел?

— А в ближайшие дни и вовсе… обещают ураган.

Пока стягиваю сапоги, раздумываю о предстоящей свадьбе Громова. Наверное, Варя вне себя от злости? Не хотела бы я разгуливать в свадебном платье по такой погоде. Хотя зная их предысторию, так мило и любезно озвученную Ксенией, даже если на город обрушится огромный метеорит — девочка все равно будет счастлива. Выходить замуж за любимого человека после стольких испытаний — большая радость.

— Будь осторожнее за рулем, дочка! — он предостерегает.

— Конечно, — я почти улыбаюсь, но замечаю в глазах отца что-то странное.

Тревогу? Удивление?

Недовольство? Мм… мной?

— Что-то случилось? — вздрагиваю от собственных мыслей, как от иголок, резко впившихся под кожу.

— Что может случиться? Не переживай. — Он открывает пошире дверь кабинета. — Поболтаем?

— Конечно.

Я избавляюсь от шубы и захожу внутрь, сразу располагаясь в удобном кресле. Ноги ноют от продолжительного стояния во второй части концерта, поэтому массирую лодыжки и с любопытством смотрю на отца.

Он устраивается за рабочим столом, потирает подбородок и складывает руки в замок, задумчиво наблюдая за мной.

— Что? — вытягиваю лицо и инстинктивно прикрываю живот.

Кажется, что-то все-таки случилось.

— Я задам тебе вопрос, дочь. — становится серьезным. — Всего один.

— Задавай, конечно. — шепотом отвечаю и чувствую себя крайне неуютно.

Зябко тру плечи, закостеневшие под голубым, гладким шелком.

— Только не волнуйся. Это не допрос и не обвинение…

— Пап… Ты меня пугаешь… — я нервно улыбаюсь и чувствую, как последующий вопрос разгоняет пульс в висках.

— Отец ребенка, которого ты носишь — не Натан? — спрашивает не строго, но мне все равно стыдно.

— Пап… — я нервно улыбаюсь и обнимаю себя за плечи.

Холодные щеки теперь пылают огнем.

Боже. Почему я чувствую себя виноватой?

Ведь это моя жизнь.

— Просто ответь мне, Соня. Это важно.

Господи, а ведь действительно — весь мир будто на меня обрушился. Неопределенность полная. Каждый день сметает со своего пути все прошлое и понятное. Я опускаю глаза и через несколько секунд поднимаю их со всей решительностью.

Надоело…

— Да. Отец моего сына — не Натан. Как ты узнал? — спрашиваю осипшим голосом.

— Твой бывший муж постарался. — цедит отец и устало снимает очки. — Сегодня у нас было первое судебное заседание по видеоконференцсвязи. Мой адвокат настаивает на возврате транша на строительство медицинского центра, ссылаясь на то, что я действовал в семейных интересах и не знал о вашем первом разводе. По моей информации, вы на тот момент еще жили вместе. Натан тут же это опроверг и даже упомянул твою беременность… Не забыв сказать, что ребенок от другого мужчины. — смотрит на меня испытующе.