— Черт… — сглатываю горечь и чувствую покалывание ниже пупка. — Я тебя подвела пап… Прости. Как-то не подумала, что Ластеры могли посмотреть результаты всех моих обследований в Единой медицинской системе. Сглупила.

— Меня абсолютно не интересует эта семья, Соня. Наши деньги я верну, потому что вести совместный бизнес с непорядочными людьми не собираюсь.

— Хорошо.

— Больше о вас волнуюсь…

— О нас? — улыбаюсь.

— Конечно. О тебе и будущем внуке. Кто его отец, Соня? Кто-то из нашего города? — прищуривается.

— Д-да, — я качаю головой и облизываю пересохшие от волнения губы. — История банальная. — закатываю глаза. — Мы встречались некоторое время, и у меня были к нему чувства, но… он оказался несвободен. Конечно же, мне об этом этот человек сказать забыл…

— Ты говорила ему о беременности, Соня? — папа давит интонацией.

С мужчинами всегда сложно. Они не склонны поддаваться эмоциям. Больше любят факты и закидывать вопросами до последнего. Только потом выносят вердикт.

— Нет! — восклицаю. — Ни за что не буду ему рассказывать, папа! Да и… у него все хорошо. Не хочу портить ему жизнь.

— Портить жизнь собственным ребенком? Что же это за ужасный человек такой?

— Вот такой… человек.

— Он тоже поднимал на тебя руку? — Светлые глаза темнеют до черноты.

— Нет, что ты… Никогда, пап. Он делал больно по-другому… — замолкаю и растираю горящее лицо ладонями.

Слезы пока держатся внутри, но вот-вот прорвутся лавиной наружу.

— В любом случае молчать о беременности — неправильно. — постановляет отец. — Вспомни ситуацию со своим братом. Алиса появилась на свет без него, разве такой судьбы ты хочешь для сына?

— Нет… Или… Не знаю… — качаю головой. — Давай поскорее закончим этот разговор, пап, и прошу тебя… не говори никому. Хотя бы пока.

— Успокойся. — он поднимается и направляется ко мне навстречу. — Я пока никому не скажу, но ты пообещай, что подумаешь над тем, чтобы все ему рассказать.

Я поднимаюсь и утыкаюсь в твердую грудь.

— Я подумаю… — всхлипываю жалобно. — Прости еще раз, что всех вас подвела…

— Ну вот еще, Соня… Какие глупости. Ни о чем не переживай. Папа все решит!

Конечно же, не переживать не получается, поэтому я всю ночь не могу сомкнуть глаз. За окном завывает враждебный ветер, в круговерти которого ощущается что-то жуткое и неизбежное. И пускай в моей комнате по-домашнему тепло, а в кровати уютно, я впервые чувствую внутри такое вселенское одиночество, что слезы сами собой бегут по щекам.

Мысли крутятся вокруг разговора с отцом, звонка помощника старшего Громова, беседы с Юлькой и вишенки на торте — скорой свадьбы двух влюбленных.

А на утренней прогулке я испытываю полное ощущение, что все ручейки складываются в одну полноводную реку, с течением которой мне одной не справиться.

Ответив на звонок, быстро возвращаю нагретую перчатку на пальцы.

— Сонечка, здравствуй! — взволнованно здоровается со мной тетя Капа.

Капитолина Никифорова — неизменный руководитель кризисного центра уже на протяжении тридцати лет и по совместительству — старая подруга мамы.

— Здравствуйте.

— Я тебя не отвлекаю?

— Нет, говорите. — отворачиваюсь от вихря, бьющего по лицу.

Метель все еще бушует.

Солнца нет, видимость на расстоянии руки.

Все, как в жизни.

— Тут такое дело, — почти шепчет она. — Мама твоя благотворителя к нам отправила — «Вавилон» который, Громов… Константин Глебович… — скорее всего читает с визитки.

— Поняла… — хрипло шепчу.

— А он без тебя смотреть наш кризисный центр отказывается, представляешь?

— Что значит отказывается? — возмущаюсь я и резко замолкаю.

Громов там совсем обнаглел?

Или о чем-то догадался?

— То и значит, Сонечка. Говорит, начинал обсуждать проект помощи с тобой и хочет, чтобы его вел один менеджер.

— Я не менеджер. — шиплю сквозь зубы и взволнованно потираю нос.

— Так и сказала ему, а он заладил, что сотрудничества в таком случае не выйдет.

— Как он заладил? — переспрашиваю.

— Поставил мне ультиматум. Либо ты сейчас едешь сюда, либо он уезжает и не будет достраивать наш центр…

— Что?

Р-р!

ГРОМОВ!

— И я не знаю, что нам делать. Желающих вложить в нас миллионы больше нет, Сонечка, после вчерашнего концерта все помахали ручкой. Сейчас еще и этот откажется…

— Этот — не откажется, — говорю я возмущенно и, отпихивая уггами снег с дорожки, решительно топаю в сторону дома. — Я сейчас приеду и все ему покажу.

***

Дорогие мои! У книги появился буктрейлер.

Смотрим во вкладке на странице книги или в моих соцсетях) Обсуждаем тоже в соцсетях, здесь пока комментарии закрыла во избежание спойлеров, через пару глав открою)