— В конфликте часто бывают виноваты оба… А я все-таки считаю, что дети должны расти в полной семье. Это прямая обязанность родителей, и думаю, в первую очередь, надо позаботиться об этом…

— То есть те дети, которые растут не в полной семье в силу обстоятельств, недостойны должного комфорта и безопасности? — эмоционально вступаю в разговор.

— Я не так сказал. — его глаза вспыхивают и кружат по моему лицу так, словно не могут оторваться.

— Прозвучало именно так.

Мы смотрим непримиримо друг на друга.

Все присутствующие — удивленно и на нас.

— Простите… — снова опускаю взгляд и гипнотизирую белый лист.

— Конечно, наши психологи и с этим работают. — мамин голос вдруг успокаивает. — Речь сейчас о тех, кто проходит этот этап и возвращается к нам ни с чем.

— Отлично. — Громов соглашается. — Тогда я бы хотел увидеть действующий кризисный центр своими глазами. У меня работают талантливые дизайнеры. Мы можем сделать пространство более компактным, чтобы учесть интересы всех возрастных групп.

— Это отличное предложение, Константин Глебович. Мы все вам покажем. Правда, уже после вашего свадебного путешествия. Видела недавно Варю, она мне все рассказала о ваших планах. У вас ведь свадьба через несколько дней? Позвольте заранее поздравить!

— Благодарю, Яна Альбертовна! — отвечает невозмутимо, а я чувствую прилиив жара в груди и хватаюсь за шею.

Мама продолжает:

— Кстати, о детях. Они подготовили небольшой концерт. Если основные моменты мы обсудили, предлагаю пройти в конференц-зал… Софья, с тобой все в порядке?

Глава 10. Софья

— Конечно. Со мной все в порядке. — я ослепительно улыбаюсь и бодро поднимаюсь на ноги. — У нас ведь концерт! Не будем заставлять деток ждать.

Намеренно жду, пока выйдут все до одного.

Удивительно, но девушка, которая еще два часа назад выбирала платье понаряднее, рисовала ровные стрелки на веках и планировала себя любить, по дороге из одного зала Администрации в другой всячески старается быть незаметной, хоть это и невозможно.

Даже в силу моего роста — не получится.

— Как ты себя чувствуешь, Соня? — дожидается мама на повороте и подхватывает под руку. Попутно с кем-то здоровается. — Показалось, что тебе стало дурно. — внимательно смотрит.

— Да. Стало дурно и… знаешь, душновато. Если ты понимаешь, о чем я… — прожигаю мощный затылок чуть впереди. — Вернее, о ком.

В дверях ожидаемо возникает небольшой затор.

Останавливаемся.

Я с облегчением выдыхаю, потому что Громов заходит одним из первых, а значит, мы не окажемся рядом.

Мама же решает вдруг поговорить о нем.

— Ты всегда к нему слишком строга, милая. Одно то, что Константина в столь молодом возрасте интересует благотворительность и он настолько включен в эти проблемы, несмотря на предстоящее торжество — уже очень достойно выглядит.

— И правда. Какой он все-таки хороший человек — этот Костя Громов, мама! — язвительно проговариваю.

Она смотрит на меня теперь уже подозрительно.

— Кстати, ты ведь идешь на свадьбу?

— Нет. — говорю отстраненно и устало.

— Тая сообщила, что Варвара подготовила приглашение и для тебя. Девочка очень старательная и трудолюбивая. А уж ее спортивной выдержке можно позавидовать… Она всегда добивается желаемого, чего бы ей это ни стоило.

Вот как?

Значит, приглашение для меня было подготовлено самой невестой.

Позлорадствовать захотелось?

— Я за них очень рада, мама, но мы не настолько близки, чтобы пойти на эту свадьбу.

— Конечно, дорогая, покой для тебя сейчас важнее… Я, к слову, тоже решила не идти. Кажется, Трегубов собрался созвать половину города. Не хочется и в выходные говорить о работе…

— Ты, кажется, сказала что-то о свадебном путешествии? — хладнокровно выспрашиваю.

Нет, это не издевательство над собой. Я всего лишь хочу, чтобы меня прекратило угнетать чувство вины. Хочу пойти дальше с гордо поднятой головой.

— Да! — мама делится без задней мысли. — Времени на отпуск у Вари не так много. Совсем скоро чемпионат мира, но они с Костей совместят приятное с полезным в Японии. Там у нее будет время и для тренировок, и для отдыха.

— А… Действительно, очень хорошая идея…

Мы наконец-то попадаем в конференц-зал.

Все ряды, кроме последнего, оказываются заняты. Но вот незадача — именно на нем выбрал для себя место Громов. Его фигура возвышается в самом центре. Плечи напряжены, колени широко разведены, а непроницаемое лицо обращено к сцене.

Мама уходит вперед, а я опускаюсь на крайнее кресло последнего ряда, оставив между нами еще шесть мест. Для уровня моей ненависти — это капля в море — безнадежно мало, но хоть что-то.