— А мне надо чем-то себя занять. Я не собираюсь вставать на стремянку, красить стены или носить тяжести. Просто буду контролировать рабочих.

— Ну хорошо… Поговорю с отцом. Думаю, он будет не против выделить необходимые средства.

— Вы и так со мной натерпелись. У меня есть кое-какие сбережения, мам. Все эти годы я была довольно экономной. Попробую сама…

— В любом случае, помни — ты обещала. Отцу и мне. При возникновении любой проблемы ты обращаешься к нам.

— Конечно, но у меня нет проблем…

Мама снова уходит в работу, а я слежу за тем, как она делает записи и просматривает мою таблицу.

— Все мои помощники размазывают дела на неделю и задают кучу ненужных вопросов, а ты почти ничего не спрашивала и сделала все правильно. Это талант!

— Так там ничего сложного и не было. — я краснею, но не скрою — похвала мне приятна. — На самом деле, немногие согласились достраивать кризисный центр на общественных началах. Боюсь, как бы вовсе не отказались при повторном звонке.

— И что ты предлагаешь?

Я пожимаю плечами и заставляю шестеренки в голове крутиться.

Беременность сделала меня сонной тугодумкой, поэтому такие задачки — самое оно! Заставляют мозг шевелиться и наполняют мою ежедневную рутину смыслом.

— Можно сделать встречу в Администрации. — предлагаю. — Официально пригласить всех, кто согласился, но причину не называть. Вживую отказаться будет сложнее.

— А ты коварная, дочь! — мама устало улыбается и смотрит в темное окно. — Идея отличная. Сделаем что-то вроде небольшого приема для предпринимателей. Обсудим то, что уже сделано, наметим планы, выпьем кофе в неформальной обстановке.

— Можно пригласить семьи, которым кризисный центр уже помог. — высказываю еще одну свою идею. — С детками. Это будет очень мило и…

— И так еще больше шансов, что не откажутся. — договаривает мама. — А знаешь, сделаем мини-концерт. У нас много талантливых детей. Как у тебя со временем? Сможешь помочь в организации?

— Конечно. — с радостью отвечаю.

На подготовку к встрече у нас оказывается всего два дня.

Я делаю рассылку пригласительных, в очередной раз радуясь, что Громов участвовать отказался. Затем объясняю цель мероприятия директору кризисного центра и совместно с ней готовлю небольшую программу.

Особым пунктом значится выбор наряда. Тонкой талии мне еще долго не увидеть, приходится скрывать это под свободными образами. Никаких облегающих силуэтов или стретча. Только легкость и комфорт, для которых идеально подходит шелковое платье рубашечного стиля и глубокого голубого цвета. Оно довольно длинное, со стильным металлическим отблеском, но при этом будто бы строгое.

Кудрявые волосы частично забираю сзади и решаю подвести глаза.

Почему-то именно сегодня хочется быть красивой. К тому же все больше понимаю, насколько беременность мне к лицу. Щечки округлились, грудь налилась, да и бедра будто шире стали.

Я столько лет переживала.

Слишком худая, слишком высокая…

Измаялась.

Пришло время полюбить себя.

В прекрасном расположении духа доезжаю до Администрации и, повесив шубку на согнутую в локте руку, неожиданно понимаю, что опоздала.

Постучавшись в конференц-зал, извиняюще смотрю на маму и следую к единственному свободному месту за столом. Оставляю шубу и сумка на спинке, устраиваюсь поудобнее и улавливаю знакомый аромат туалетной воды.

Есть надежда, что это похожие, но лоб начинает припекать так, что сомнения отходят на второй план.

Напротив меня — Громов.

Я чувствую это всем телом, но из принципа не поднимаю глаз.

Внимательно слушаю мамин голос.

— По нашей статистике, около десяти процентов женщин остаются совершенно одни. После развода им в прямом смысле некуда пойти. С детьми, некоторые из них беременные. Это большая проблема. Мы обязаны предоставить им жилье. Пусть временное, но это обеспечит безопасность…

— Яна Альбертовна, простите… — слышится голос из моих снов.

Я облизываю пересохшие губы.

— Да, конечно… Кстати, Софья, внеси, пожалуйста, «Вавилон» в свой список благотворителей. Константин Глебович связался со мной сам, так как был занят во время вашего разговора…

— Конечно, — поднимаю глаза на маму, игнорируя устремленный на меня взгляд, и делаю пометку на листе бумаги, который лежит передо мной, как и перед каждым участником встречи.

— Вы хотели что-то спросить? — спрашивает у Кости.

— Да. — он переключает внимание с меня на маму, и теперь я на него смотрю.

Все тот же Костя Громов в своей броне из белоснежной рубашки и делового костюма.

Спокоен, рассудителен, серьезен. Пока не женат.

Ощущение, что он столько времени меня обманывал, снова будоражит кровь.

— Я поддерживаю вашу идею с новым кризисным центром, но, как мужчина, хочу уточнить… Проводится ли какая-то работа по разрешению семейных конфликтов?

— Что вы имеете в виду?