— Могу продиктовать электронную почту.

— Нет, спасибо, — беру мобильный со стола. — Я сама свяжусь с Константином Глебовичем по личному телефону, который заканчивается на… тридцать шесть — двадцать. Это ведь его номер?

В трубке слышится легкая заминка.

Я уже почти праздную победу, а робот Марианна, преодолев конкретное зависание, пытается скрыть неприязнь в голосе:

— Ожидайте…

На линии образовывается тишина.

Даже вакуум, в котором спустя полминуты раздается низкий, невозмутимый голос:

— Константин. Слушаю.

Я тереблю ручку и думаю, как же сильно я его ненавижу. Его голос, манеру всегда быть спокойным, уверенность. Ненавижу, как он дышит в трубку. Ненавижу.

— Говорите… — поддавливает интонацией.

Я… Боже, я отвечаю слишком надтреснуто. Будто кто-то хотел вставить клин в сердце, а попал в голосовые связки.

— Добрый день. Меня зовут Софья. Звоню по поручению Яны Альбертовны…

Замолкаю, чтобы дождаться обратной реакции, но ее нет.

Громов молчит так, будто у него отсох язык.

Именно это доказывает, что он меня узнал.

Я чувствую, как по проводам бежит электрический ток. Трубка в руке становится тяжелой и горячей, но я провожу по пересохшим губам языком и продолжаю, вновь обретая уверенность с каждой секундой:

— Константин Глебович, мы просим вас поддержать городской социальный проект по строительству нового кризисного центра. Это важно для женщин, которые оказались в беде…

— Блядь… — эффектом пощечины слышится в трубке. Хриплое и грубое. — Что тебе нужно?

Я продолжаю под девизом «вижу цель — не вижу препятствий»:

— Сотни женщин остаются на улице с детьми. Без крыши над головой, одежды и еды. — не могу сдержать слез и поглаживаю животик. Слишком сентиментальная стала. — Вы знаете о такой проблеме, Константин Глебович?

— Ты надо мной издеваешься? — грозно спрашивает.

— Уверена, вы в курсе того, какими жестокими могут быть мужчины. Новый кризисный центр в своих стенах сможет принять до двадцати таких семей. Проект полностью согласован всеми службами и наполовину выполнен подрядчиком. В данный момент мы ищем тех, кто сможет собственными силами достроить здание и выполнить внутреннюю отделку… — выпаливаю на одном дыхании и жадно глотаю воздух.

Не-на-ви-жу!

— Ты сменила род деятельности?

— Сотрудничество с Администрацией положительно отразится на репутации вашей компании.

— Или твой муж больше не вывозит твои запросы?

Нервно сглатываю ком в горле. Продолжаю словно раненый солдат:

— О своем решении вы можете сообщить мне сейчас. Что думаете, Константин Глебович?

— Ни о чем разговаривать с тобой, я не собираюсь. — холодным равнодушным тоном отчеканивает.

Это удивительно.

Наш разговор похож на пожар в тридцатиградусный мороз.

Жуткая стужа и болезненные ожоги.

— Почему же? — улыбаюсь, задевая горящую щеку дрожащими пальцами.

— Потому что перестал фантазировать на твой счет и разговаривать нам не о чем.

— В таком случае вашей невесте несказанно повезло, Константин Глебович. — также прохладно отвечаю. — Было бы жаль, если бы ее жених стал фантазировать о другой. Слишком похоже на измену, вы так не считаете?

— Замужние дамы никогда меня не интересовали. Варись в своей грязи сама… Мне противно.

Я зажимаю трубку, потому что всхлипываю от обиды.

Я и мой малыш… Мы грязь…

Ему противно? Ему?

Да я все сделаю, чтобы он никогда не узнал о нем.

— Уж потерпи, Громов! — вместе со сбивчивым дыханием выпаливаю. — Мне нужно получить от тебя обратную связь по кризисному центру.

— Ее не будет. — безапелляционно произносит.

— Хорошо. Оставлю запись для мамы, что ты не ответил, потому как трахал меня при наличии невесты и теперь тебе противно от самого себя. — печатаю ожесточенно и чувствую опустошение.

Внутри и в диалоге.

Полное опустошение.

— Имей в виду, что наш разговор записывается, — устало отвечает Костя.

— Отлично! — с достоинством киваю. — Тогда, может быть, ты сохранишь себе или… поставишь на репит, чтобы до тебя дошло: «Я считаю тебя мудаком и ненавижу». Всего хорошего.

С грохотом опустив телефонную трубку, сжимаю кулаки.

Не расстраиваться и не плакать!

Пожалуйста, не расстраивайся и не плачь…

Господи, когда уже эта свадьба состоится! Долго мне еще мучиться?

Целых десять дней.

На то, чтобы отработать список организаций полностью уходит еще несколько часов, после чего я собираюсь погулять в парке.

Правда, планы меняются, когда я устраиваюсь на водительском сидении.

— Да, — не скрывая удивления, отвечаю на звонок.

— Привет.

— Привет, Юль.

— Как дела, Сонь?

— Да все нормально…

— Я к тебе с просьбой.

— Говори.

— У моего Кирюши странные высыпания на животике. В Москву мы нескоро, решили остаться до… В общем, пока здесь.