Я не стучу. Но я осторожно открываю ее и вхожу внутрь.

Илиана Азанте поворачивает ко мне голову. Она ничего не говорит, когда я прислоняюсь спиной к двери. — Buongiorno, signora.

Когда ничего не происходит, я прохожу дальше в комнату. Рядом с окном поставили стул, шторы раздвинуты, и легкий ветерок колышет их. Илиана снова поворачивает к нему лицо, ее глаза закрываются.

Я медленно опускаюсь на пол рядом с ней. Долгие минуты мы сидим в тишине, умиротворяющей тишине. Здесь нет никаких ожиданий. И тяжесть в моей груди, вызванная словами Данте, начинает уменьшаться.

— Я не знаю, что делать, — говорю я в тишину комнаты. Илиана ничего не говорит, ее глаза все еще закрыты.

Я не могу их потерять.

Я больше никого не могу потерять.

И Данте — он был прав, но и ошибался тоже.

Я не хочу умирать. И не собираюсь. Я буду бороться до последнего вздоха, оставшегося в моем теле, чтобы вернуться домой, к ним.

Но если выбирать между мной или ими, тогда выбора вообще не будет.

— Неужели это так плохо? — Спрашиваю я вслух. — Любить их больше, чем я люблю себя? Разве не такой должна быть любовь?

Я никогда не ожидала этого. Никогда не ожидала найти это — этих мужчин, эту семью, ради которых я бы все отдала.

И моя дочь.

— Я не позволю ей потерять еще одну мать, — шепчу я. Перед глазами все расплывается.

Я откидываю голову на спинку кресла Илианы и закрываю глаза. Единственный звук — мое прерывистое дыхание.

И это полностью прекращается, когда чья-то рука нежно поглаживает меня по макушке. Мои глаза распахиваются, рот приоткрывается, прежде чем я закрываю его. Не желая делать ничего, что могло бы вызвать у Илианы панику, что могло бы вернуть ее в то неподвижное, безмолвное состояние.

Итак, мы сидим. И все это время мать Стефано гладит меня по волосам.

Утешает, когда мои слезы текут ручьем.

Время тянется медленно, пока дверь снова не открывается. Пальцы Илианы соскальзывают с моих волос, когда Стефан ныряет внутрь с подносом в руках.

Я одариваю его полуулыбкой. — Твоя мама — хороший слушатель.

Его собственные губы приподнимаются, но глаза печальны, когда он ставит поднос на столик рядом с нами, наклоняется, чтобы поцеловать Илиану в щеку. — Так и есть. Buongiorno, mamma.

Его рука обхватывает мою щеку, большой палец проводит по скуле. — В'Ареццо — осел. Но он любит тебя.

Я хмуро смотрю на него. — Мне нужен кто-то на моей стороне.

На это он улыбается. — Я всегда буду на твоей стороне.

Я хмыкаю, но беру его протянутую руку, позволяя ему помочь мне подняться на ноги и размять затекшие ноги. — Я знаю, что он хочет. И... он не ошибся.

— Я тоже это знаю, — тихо говорит Стефан. — Время, потраченное на любовь, никогда не пропадает даром, Кэт. И я вижу твое лицо, когда ты смотришь на нее. Ты хочешь быть ближе. Если бы тебя сдерживало что-то другое, все было бы по-другому. Но вы обе заслуживаете того, чтобы провести это время друг с другом.

Я перевожу взгляд на него. — Это он послал тебя сюда, не так ли?

Стефан качает головой. — Он не возвращался.

Скручивание в груди. — Я подумаю.… Подумаю об этом.

Подумаю, смогу ли я вынести боль от того, что меня снова оторвут от Алессии. Через что я могу заставить ее пройти.

Я жду, пока Стефан пододвигает поднос поближе к своей матери. Ее глаза бросают взгляд в мою сторону, всего один раз. Но она ничего не говорит, когда мы уходим, и Стефан вздыхает. — По крайней мере, она хорошо приспосабливается.

Я прочищаю горло. — Она когда-нибудь... провоцирует контакт? Прикасается?

Он бросает на меня странный взгляд. — Насколько я помню, нет. А что?

Я останавливаюсь посреди коридора. — Она... Я имею в виду, это звучит странно, но… она погладила меня по волосам. Я была расстроена, когда вошла, а она просто сделала это. — Он останавливается примерно в футе передо мной, поворачиваясь. — Прости...

Стефан поднимает руку, его глаза сияют. — Не надо. Не извиняйся. Ты уверена?

Я киваю, мой желудок переворачивается от надежды на его лице. — Тем не менее, она остановилась.

— Неважно, — выдыхает он. — Это… хороший день, Кэт.

Я вкладываю свою руку в его, сжимаю ее, пока мы спускаемся вниз. — Хорошо. Чем ты сейчас занят? Потому что мне не помешал бы спарринг-партнер. Мне просто нужно сделать один звонок.

Мы тренировались вместе на протяжении многих лет, но не часто. Он кивает. — У Люка есть тренажерный зал. Встретимся там?

Он прикасается своими губами к моим у двери, прежде чем уйти. — Я понял, что ещё не поблагодарил тебя.

— За что?

Он обводит рукой пространство вокруг — пустой коридор:

— За всё это. Я не думал, что когда-нибудь выберусь оттуда, Кэт. Думал, что останусь в той дыре до конца жизни, пока он не решит, что я больше не достоин жить.

— Стефан, — шепчу я, но он качает головой.