Она дрыгает ногами, и я ловлю ее, удерживая равновесие. Я оглядываю комнату, надеясь на божественное вмешательство.

Из всех мыслей, которые посещали мой разум в последние несколько месяцев... Смена подгузников не входила в их число.

Я смотрю на свою дочь, а затем перевожу взгляд на кровать, где стоит пакет с подгузниками. Я внезапно понимаю, какая дерьмовая ухмылка была на лице Люка, когда он передавал ее мне прошлой ночью.

Три фута между нами и подгузниками с таким же успехом могут быть милей.

Алессия снова дрыгает ногами, ее лицо морщится, пока я пытаюсь не паниковать. Удерживая ее одной рукой, я тянусь за пакетом, ругаясь себе под нос. Я даже и близко не могу дотянуться.

— Нужна какая-нибудь помощь?

Напрягшись, я бросаю взгляд через плечо на Джио. Он прислоняется к дверному косяку, явно пытаясь не рассмеяться. — Не делай этого.

Он поднимает руки. — Прекрасно. Помощь не требуется.

— Подожди...

Ухмылка на его лице, когда он входит и поднимает пакет с кровати, исчезает, когда он подходит ближе. — Черт возьми.

— Да. — Мы оба смотрим на Алессию. — Ты знаешь, как это делается?

— Это не может быть так сложно. — Он хмурится.

На самом деле это может быть чертовски сложно.

Морщась, я выбрасываю еще одну салфетку в мусорное ведро. Я только рад, что Рокко не видит меня сейчас. Рядом со мной Джио безуспешно пытается скрыть свой рвотный позыв. — Напомни мне, почему я помогаю тебе с этим, В'Ареццо.

— Уйдешь, и я, блядь, пристрелю тебя. — Мы кое-как заталкиваем подгузник под Алессию, сражаясь с каким-то безумным количеством липучек, пока все они не приклеиваются… ну, хотя бы к чему-то.

— Всё, — я поднимаю её торжествующе. — Чистенькая, il mio cuore.

Улыбка тут же сходит с моего лица, как и подгузник с неё.

— Да что за хр…

Со второй попытки всё проходит успешнее, и Джио протягивает мне ромпер с примерно сотней, мать его, пуговиц. Я смотрю на него сверху вниз: — Скажи, что там есть что-нибудь раздельное. Платье. Да хоть что угодно, только не этот чёртов ромпер.

Он поднимает в ответ лёгкое платьице, и я с усилием подавляю облегчение, натягивая его ей через голову. Алессия хлопает в ладоши: — Ма.

Мы с Джио переглядываемся, когда она повторяет.

— Где она? — тихо спрашивает он.

Я пожимаю плечом, удерживая Алессию на одной руке:

— Не здесь. — Я знаю. Я пошел искать ее этим утром. — Думаю, с Люком.

— Она напугана. — Он произносит эти слова тихо, не сводя взгляда с Алессии. — Она боится, что если подойдет слишком близко, у нее снова все это отберут.

— Я это знаю.

Никто из нас не знает, сколько времени у нас есть. Жизнь в Cosa Nostra не располагает к счастливому выходу на пенсию.

Тем больше причин жить день за днем. Я провожу рукой по спине Алессии. — Она — дар, Джио.

— Семья, — тихо говорит он.

Я бросаю на него взгляд. — Ты что-нибудь слышал от своих? У тебя здесь тоже есть поместье, верно?

Он кивает. — Мои родители в часе езды на юг. Там Роза.… Мне нужно навестить их.

Он выглядит подавленным при этой мысли. Я вспоминаю свою последнюю встречу с Карлосом Фаско. Он потерял свою дочь самым ужасным образом.

И теперь… у меня опускается живот, когда я думаю об этом.

— Я никогда не был в этом районе. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? Если только ты не предпочитаешь поехать одному.

Он смотрит на меня, удивленно приподнимая брови. — Нет. Я бы с удовольствием… это хороший район.

Я прочищаю горло. — Тогда решено.

Мы спускаемся по лестнице на кухню, где нас встречает Стефано Азанте. Он сидит с чашкой кофе перед собой, темные глаза поднимаются над газетой в его руках. — Доброе утро.

Я киваю ему. Однако моя дочь, за которой, как я решил, нужно будет следить орлиным взором, когда она подрастет, издает звук чистого волнения, бросаясь вперед с таким энтузиазмом, что я чуть не теряю ее из рук. — Ба!

Стефано откладывает газету, на его лице появляется настороженное выражение, когда он переводит взгляд между нами. — Э-э. Должен ли я...

Вздохнув, я подхожу к нему. Алессия бросается в его объятия, гладит по лицу, пока я направляюсь за кофе.

— А мне никакого «Ба», — ворчу я, хватая чашку. — Даже «Па» не досталось.

Но Стефано, блядь, Азанте — ее любимый человек.

Меня осеняет мысль, и я поворачиваюсь, указывая ложкой на него. — Ты умеешь менять подгузник?

Он моргает от требования в моем тоне. Темные брови сходятся на переносице. — Нет.

Я делаю вдох. Глубокий.

Джио достает контейнеры из холодильника и, нахмурившись, изучает содержимое. Он ставит их высокими стопками на стол, пока я подтягиваю один к себе. Он протягивает мне тарелку и нож. — Для фруктов.

Кивнув, я начинаю нарезать все, прежде чем пододвинуть тарелку к Стефано. Алессия устраивается у него на коленях с горстью клубники, и я встаю, чтобы наполнить ее чашку водой.