Дом задерживается в дверях, его взгляд скользит вниз, чтобы понаблюдать за ней.

— Пока нет. Входи.

Он устраивается в кресле напротив нас, вцепившись руками в бока, как будто предпочел бы находиться где-нибудь еще.

Я снова переключаю свое внимание на Алессию, которая держит плюшевого мишку и радостно трясет им. — Ба!

Стефано будет рад узнать, что она видит его на одном уровне с плюшевым медведем. Когда она неуклюже поднимается на ноги, сжимая плюшевого мишку в своей маленькой ручке, я не останавливаю ее, пока она, пошатываясь, идет через комнату.

Дом замирает, когда она подходит к нему. Он не двигается, едва дышит, когда она с выжидающим бормотанием кладет плюшевого мишку ему на колени. Она пытается вскарабкаться вслед за ним, издавая разочарованный звук, когда соскальзывает обратно на пол.

Он остается неподвижным, не сводя с нее серых глаз, скользящих ко мне, когда звуки, срывающиеся с ее губ, начинают граничить с расстройством. — Иди и забери ее.

— Боюсь, я занят. — Я нажимаю белую клавишу на маленькой клавиатуре. — Нужно выучить кучу детских стишков, если я собираюсь занять место Стефано в фаворитах.

— Люк.

Я оглядываюсь через плечо. — Она хочет, чтобы ты взял ее на руки.

— Морелли. — Его голос звучит почти замученно.

Я нажимаю другую клавишу, прислушиваясь к звуку. — Твоя сестра, должно быть, была удивительной женщиной, Доменико.

Его тон становится ледяным. — Что ты имеешь в виду?

Я наклоняю голову в сторону Алессии, поскольку она отчаянно пытается привлечь его внимание. — Потому что в этой маленькой девочке осталась часть ее. Она любит так свободно, прощает ошибки без вопросов, раздумий и страха, и это может быть только из-за того, как ее воспитали. Думаю, это замечательный подарок, который можно оставить после себя. Маленькая частичка Беатрис и ее мужа.

Дом хмурит брови, когда смотрит вниз. Он сглатывает, в горле у него перехватывает.

Я возвращаю свое внимание к клавиатуре.

И раздраженные звуки исчезают, сменяясь более радостным, плавным, бессмысленным разговором.

Когда мой телефон звонит, я переворачиваюсь, чтобы схватить его, и сажусь. — Нико.

— Люк. — Голос моего второго напряжен, больше, чем я когда-либо слышал. — Кое-что было доставлено. Сообщение. Для тебя.

— Для меня...

Я замираю. У Маттео нет этого номера. Только тот, который я отдал Стефано, и этот телефон был потерян на территории Азанте. — Перешли это.

Он колеблется. — Это не...

— Перешли это по почте.

— В чем дело? — Я не отвечаю на вопрос Дома, поскольку видео загружается. Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда я нажимаю на экран.

Меня не ждут приветствия. Никаких слов.

Это послание другого рода.

Дом стоит передо мной, его рука обхватывает голову Алессии. — Что это за хуйня?

В моей руке из динамика раздается крик. Бесконечные крики, снова и снова. Глухие удары, крики. Видео темное, но мне не нужно смотреть, чтобы точно знать, что это за сообщение.

Доменико бледнеет. — Это что...

— Цена, — тупо говорю я. Видео заканчивается, но я все еще слышу эти гребаные крики агонии, каждый из которых обжигает мою душу и оставляет после себя шрамы.

Эми.

17. Катарина

Я понимаю, что что-то не так, как только мы входим.

В холле тишина. Люк сидит у подножия лестницы, обхватив голову руками.

Мы с Данте пришли в движение одновременно, Джио на шаг позади нас.

— Что случилось...

— Она...

— С ней все в порядке. — Мы оба кружимся, и кислород покидает мои легкие при виде Дома с Алессией на руках. Стефано рядом с ним, выражение его лица тщательно контролируется. Я сдерживаюсь, когда Данте подходит к нему, поднимает ее и проводит по ней руками, как будто проверяет, нет ли травм.

— Что случилось? — выдыхаю я. Это не вопрос. Потому что что-то придало лицу Люка такое выражение, этот пустой взгляд мертвых глаз, когда он поднимает голову.

Он медленно поднимает телефон, его рука дрожит, когда он нажимает на экран.

Мои мышцы напрягаются от яростного крика.

Агония. В этих звуках нет ничего, кроме чистой, безжалостной агонии, едва ли даже человеческой, и когда я смотрю на Люка, я понимаю.

— Эми, — прерывисто дышу я. — Это Эми.

Он кивает. — Было отправлено сообщение. Мне.

Потому что он предал Маттео, заставил его думать, что они союзники, даже друзья, а затем обманул его, похитив Алессию у него из-под носа с помощью Эми.

И Эми заплатила за это цену.

Моя рука прижимается к грудной клетке. Мы ждали слишком долго. Ждали, отдыхали, и все это время…

— Нам нужно идти, — шепчу я. — Нам нужно идти сейчас.

— Она уже мертва. — Голос Люка суров, и Джио рядом со мной вздрагивает. — Он не валяет дурака, Кэт. Она ему не нужна. Эми мертва.