Я сопротивляюсь. — Не без тебя.

Что-то в ее присутствии есть такое… оно прогоняет эти тени. Все еще там, но держится на расстоянии, вместо того, чтобы душить меня тьмой.

Мы лежим лицом друг к другу. Я изучаю ее лицо, как будто вижу впервые, и она делает то же самое со мной.

Мы оба изменились до неузнаваемости. И все же... в тоже время нет.

Мы все еще здесь. Все еще Катарина Корво и Доменико Росси.

— Ты — моя конечная цель, — бормочу я. — Всегда, Кэт.

12. Катарина

Я просыпаюсь со вздохом.

В комнате темно, единственным звуком является низкое гудение кондиционера, пока я смотрю в потолок. Моя грудь поднимается и опускается, как будто я бежала.

Я не там.

Меня там нет.

Сглатывая, я зажмуриваю глаза и делаю глубокий вдох, прежде чем повернуться направо.

Мое тело напрягается.

Не то же самое.

Это не одно и то же.

Но я не могу отвести взгляд от обнаженного тела, которое приветствует меня.

Черный балдахин.

Голая спина.

Звук, срывающийся с моих губ, звучит скорее по-звериному, чем по-человечески. Подступает тошнота, и я сползаю с кровати, пятясь, пока не ударяюсь о стену и не соскальзываю вниз.

Дом шевелится на кровати, его рука тянется к пустому месту, когда он поворачивается лицом в мою сторону. Я задерживаю дыхание, ожидая, пока он успокоится.

Ему не нужны мои кошмары в дополнение к его собственным. Не сегодня.

Моя голова ударяется о стену, когда я смотрю в окно. Я проспала, по крайней мере, несколько часов, больше, чем спала с тех пор, как мы уехали на Сицилию, темнота за окном подсказывает мне, что мы, вероятно, пропустили ужин.

Я борюсь с собственным дыханием, пытаюсь успокоиться, но головокружение в моей голове только усиливается, пока я не начинаю трястись.

Мне нужен воздух.

Я, спотыкаясь, направляюсь к двери, останавливаясь только для того, чтобы подобрать с пола свои кинжалы, прежде чем вслепую броситься по коридору.

Мир снаружи так тих, что его можно услышать только ночью. Некоторые называют это «часом ведьм». Я вторгаюсь в это тихое пространство, мое дыхание прерывистое и хриплое, когда я выхожу на улицу. Теплый итальянский воздух целует мое лицо, смахивая липкость тех минут паники, когда тошнота, сжимающая мой желудок, начинает отступать.

Я делаю еще несколько шагов во внутренний двор, оглядываясь на вид, который простирается передо мной на многие мили.

Океан приветствует меня с одной стороны, темный и сверкающий под немногочисленными звездами, усеивающими чистое ночное небо. С другой стороны, насколько хватает глаз, тянутся ряды деревьев, идеально посаженных узорами и цветущих маленькими белыми цветами, которые со временем превратятся в оливки, готовые к сбору поздней осенью.

Я начинаю идти в том направлении, крепко сжимая свои ножи, пока лавирую туда-сюда, растворяясь в знакомом сухом древесном аромате. Пахнет воспоминаниями — долгим жарким летом, проведенным на пробежках по рощам в нашем собственном поместье, в нескольких часах езды к югу, в Рагузе.

Целую жизнь назад.

Я начинаю набирать скорость, мои ноги упираются в твердую землю, пока я не перехожу на бег, перелетая через ветки и листья, которые царапают подошвы моих ног. Я мчусь через рощу, петляя между рядами деревьев, пока мне не приходится остановиться, мои легкие отчаянно нуждаются в воздухе.

Я жду ровно столько, сколько нужно, прежде чем снова взлететь, мои волосы цепляются за низко свисающие ветви. Моя энергия иссякает слишком рано, и я перехожу на шаг, тяжело дыша.

Деревья шелестят, и моя рука сжимает ножи. Медленно я кладу один в ладонь.

Я разворачиваюсь, моя рука взлетает, и острие моего кинжала едва не попадает в лицо Люку, когда он выскальзывает из пределов досягаемости так же плавно, как раньше на тренировочных матах.

Я отдергиваю его, тяжело дыша. — Testa di cazzo, Лучиано. Я могла бы убить тебя! Что ты вообще здесь делаешь?

Он только засовывает руки в карманы, выглядя совершенно беззаботным. Но его глаза блестят. — Вряд ли. Ты давно не практиковалась, маленькая ворона. И ты подняла на уши все меры безопасности вокруг виллы своей маленькой вечерней пробежкой.

Раздраженная правдивостью его слов, я отворачиваюсь от него. — Я скоро вернусь.

— Сразись со мной.

Медленно поворачиваясь, я пристально смотрю на него. — Что?

Он указывает на пространство вокруг нас. — Ты и я. Как в старые добрые времена. Прямо здесь.

Я усмехаюсь, но что-то трепещет в моей груди. — Сейчас середина ночи, Люк.

Он только подходит ближе, его голос становится тихим шепотом, когда он поднимает мои волосы в руке, наматывая их на палец, прежде чем позволить им соскользнуть с лица. — Итак? Ты здесь. Я здесь. И у тебя, кажется, есть избыток энергии, которую нужно сжечь.