“Моя работа утешает меня”, - сказала я, что не было ложью. “Занятость отвлекает меня от всего, пока я не решу, хочу ли я заниматься чем-то другим. Пока… Я вижу тебя снова. Потому что я, вероятно, не увижу тебя снова, пока не придет время. Верно?”

Он не ответил. И этого ответа было достаточно. Он был Мрачным Жнецом, и теперь, когда у него был план относительно меня, у него были дела поважнее, чем нянчиться с детским библиотекарем.

“ Я забрал твой телефон, ” сказал он наконец. - Снаружи библиотеки.

Мои глаза округлились. - Т- ты это сделал?

-Он... поврежден.

- Но это работает?

“Твоя мама писала тебе смс”.

Мамочка. Я мысленно вздохнул.

- И некто по имени Питер.

Я усмехнулся. - Чего он хочет?

Грим перевел затуманенный взгляд на меня. “Я не читал твои сообщения. Я просто увидел имена. Питер - твой босс?”

“Ha!”

Он склонил голову набок.

Я кашлянула и понизила голос. “Я имею в виду, нет. Питер - инструмент. Но тебе не обязательно знать обо всем этом. И все же я должен спросить. Поскольку… ты везешь меня домой, означает ли это, что ты соглашаешься с моим планом?

Долгое время он ничего не говорил.

Но потом, наконец, он заговорил.

- Ты умеешь водить машину с ручным переключением передач?

25

25

МРАЧНЫЙ

Я вывел Елену из Священных Чертогов и повел ее через Лес Преисподней.

Как только мы вошли в темный лес, вокруг нее возникла слабейшая аура, едва уловимое свечение, которого она, казалось, вообще не замечала, хотя оно освещало наш путь, как мог бы мягкий свет фонаря.

Я продолжал поглядывать в ее сторону, озадаченный и очарованный этим феноменом, которого я никогда ни у кого раньше не наблюдал. С другой стороны, ни один другой живой человек не посещал Преисподнюю.

Тонкая и всеобъемлющая, аура меняла оттенки, меняя тона от бледно-розового до небесно-голубого в медленном угасании, подобно северному сиянию.

Может быть, цвета отражали ее настроение?

Я подозревал, что синий цвет означает меланхолию.

Она молчала, пока мы шли вместе по истертой, серой, похожей на туннель аллее между скалистыми деревьями, ее взгляд метался туда-сюда, осматривая спутанные и пустые ветви с черными конечностями, бесформенное серое небо и наше окутанное туманом окружение.

Теперь у нее не было шуток. Возможно, потому, что я предостерегал ее от черного юмора. Но… Я не собирался заставлять ее замолчать.

Ее обычная болтовня. Возможно, я смог бы уговорить это—ее— вернуться из укрытия.

- Я прихожу и ухожу из вашего мира через порталы Нижнего мира, - сказал я ей, нарушая молчание.

Обычно беззвучность никогда не беспокоила меня. Тишина всегда была моим единственным спутником в этих лесах и во многом в моей работе. Но внезапная немота Хелены пронзила меня — скрутила мои мысли в узлы беспокойства. За нее...

Угроза, которую представлял Седрик, возможно, была нейтрализована на данный момент, но, в конечном счете, его исключение из уравнения только отсрочило неизбежное — ранний уход из жизни, о котором Хелена теперь остро осознавала.

Пески скоро кончатся — возможно, даже в течение дня. Возможно, в течение часа...

Должно быть, это была трудная для восприятия правда, так что, возможно, я слишком доверял себе, думая, что ее нехарактерная задумчивость могла быть вызвана всем, что я сказал.

Какова бы ни была причина ее созерцательности, я все равно не хотел, чтобы она чувствовала себя одинокой, хотя во многих отношениях так и было.…

Смерть была такой. Я был там, когда это случилось, да. Но когда погас свет, все еще были только ты и ты сам. По крайней мере, это было настолько, насколько я знал.

И эта прогулка со мной обратно в ее мир — как она могла не чувствовать себя для нее походом на виселицу?

Затем возник вопрос о нашем предстоящем воссоединении.

Несмотря на тяжесть этого паломничества, предвкушение восхитительного воссоединения наших душ гудело во мне — хотя этого не должно было быть.

Боялась ли она этого?

- Значит, как только ты пройдешь через портал, - сказала она, наконец заговорив, - в этом мире или в другом, в моем, ты просто... закружишься, куда захочешь?

Я дважды пошел по ее пути. Потому что... Вихревое вращение?

Я бы так не назвал свой предпочтительный метод путешествий, но у Хелены был свой внутренний взгляд на вещи, и кто я такой, чтобы не позволять ей этого? Кроме того, я не собирался поправлять ее, говоря, что я “перемещаюсь дымом” или “перемещаюсь туманом” - и то, и другое показалось мне одинаково глупо звучащим.

-Более или менее, - пробормотал я.

Хелена не отрывала взгляда от тропы и старалась обходить узловатые колена древесных корней, которые выступали у нее на пути.

“И ты чувствуешь рывок, - спросила она, - когда приходит ... время кому-то умирать? Ты говорил раньше, что… ты не пришел искать меня сразу, потому что не почувствовал влечения заполучить мою душу.